Агуара непроизвольно потянулся руками за спину, чем вызвал смех и Джино, и Илоны. Ее первое веселье после возвращения... У нее тоже право голоса, но они, голоса, мне не понадобятся. Все равно будет так, как пожелает Пустота. То, что в ней. И то, что за ней. За Большим Зеркалом. А я - наполовину там, в Пустоте. О чем и болит так сейчас моя шея. И мои желания, - только наполовину мои. Максимум. А кто тут из нас более прав или менее, - не имеет никакого значения.
Теперь я знаю: вакуум ближе к миру духовному, нежели вся земная цеховая рать с ее храмами и жрецами-иерархами. И геометрия сама по себе более нравственна, чем Джино с его непонятной образованностью. Или тот же капитан Алекс с его путаными устремлениями.
Слова и поступки - всего лишь оболочка желаний. Но действовать предписано, потому будем бороться. Я поднял правую руку и мягко сказал:
- Благодарю всех за участие... Вопрос решен. Мы возвращаемся. Земляне не готовы к межзвездным контактам.
Арета дрогнула всем телом. Есть контакт! Реакция на мои слова всех пятерых была удивительно одинакова: полный ступор. Я отвернулся, чтобы посмотреть, как там Белый Йог. Палуба оказалась пуста, но миниАрета обзавелась новыми парусами. Незримый попутный ветер натянул белые полотнища и радостно скрипел мачтами и прочим сотворенным из Пустоты деревом.
Перископ не работал, - связь с макромиром пропала.
3.
Поля Иару
Дороги в Пустоте - даже не направления. И вовсе не бездорожье или горная тропа, проложенная не человеком. Ассоциаций тут нет и быть не может. Движение в Пустоте, - может есть, а может и нет. Определить, где ты находишься в данный момент, - никак. Во-первых, какой такой момент? А слово "где", - оно вовсе бессмысленно.
И если человек что-то видит на этой пустой дороге, то это не значит, что видимого нет. Но и не значит, что оно обязательно где-то есть. Помнить и соблюдать сразу оба условия для человека невозможно.
"Приходит тот, кого зовут".
Это изречение приписывают Хуфу. Но фараонам принадлежит все, что творится в их время на их земле.
У Ареты есть капитан, но нет экипажа. Есть капитан и пассажиры. Каждый сам по себе. И все - колдуны. Каждый призывает своё... Чей зов сильнее?
Ностальгия по Земле отсутствует. Возможно, Земля была сновидением, общим для всех. Возможно, они всегда принадлежали Пустоте. И существуют лишь в чьем-то сне. Кончится сон, - кончится их дорога.
Илона не расстается со мной. Часто к нам присоединяется Кертис. Остальные предпочитают уединение. Илона украсила рубку гирляндами цветов и шумом тихого морского прибоя. Кертис иногда добавляет к цветам красочные переливы, гуляющие по имитации небосвода. Запахи не получаются. Мы втроем развлекаемся беседами ни о чем. Я беседую еще и с миражом Сибруса, бережно хранимым памятью Ареты. Время от времени пытаюсь отыскать ключ к сейфу. Он может быть чьим-то прикосновением, словом, даже смесью запахов. Задача логически неразрешима. И потому никто из нас троих не счел за реальность видение, вдруг возникшее на экране Перископа.
Горная гряда с укрытыми снегом вершинами; над ней сияющее голубизной небо, в отдалении становящееся изумрудно-синим; у горных подножий, - река, пузырящаяся огнем расплавленной магмы. Над всей этой безлюдной картиной, где-то за горизонтом, сияет красивый многобашенный замок. Или храм...
- Такое было на твоей Земле? - спросил меня Кертис.
- Нет. Но я знаю, - это Иару. Там, за горами, рай Цеха Андрия.
- Сон Андрия, - с завистью сказала Илона.
Ей не удавалось заснуть даже принудительно.
- От Дуата Агуары мы освободились, - нейтрально улыбнулся Кертис, - Теперь нас несет к вершинам Розы Мира. Сведения об этом храме в Иару они держат в великом секрете. Ты ведь знаешь...
Я, конечно, знаю. И еще я знаю, что любое видение, - неважно, реальное оно или фантомное, - управляется Зеркалом миров. Чтобы увидеть истину, отличить мираж от действительности, требуется приблизиться к Зеркалу. Но нет нигде такой силы, чтобы проложила нам этот путь.
Между тем панорама Полей Иару, как именовали Рай в Розе Мира, приближалась.
- Всего лишь преддверие Иару, - утешил я Кертиса, обеспокоенно изучающего огненную реку. Ее отсветы уже гуляли красными бликами по рубке.
- А если река настоящая? Шхуна-то деревянная. В секунду сгорим.
- Может, и не сгорим, - заверил его я. Но тоже насторожился, - Надо разбудить Андрия.
Арета занялась Посвященным, назвав его Арлекином. Оживший Путевой Шар предложил свое объяснение видению, нисколько не умаляя возможной угрозы.
- Мы вступили в мир гипербол, метафор, иносказаний. Развлечений здесь на миллиард лет. Вы не будете скучать. Гипербола Розы Мира складывалась долго и многими. Послушайте, что выгравировано на кирпичике, вложенном в его стены женщиной по имени Анни Безант. Послушайте, прямо красота словесная...
