"Большая река открыта и светла. Она совершенно неподвижна, на ней совсем не видно течения, и кажется она огромным зеркалом, до того ярко отражает ее поверхность. Не видно ни цветов, ни трав и ничто не нарушает ее тихую гладь. Ученики приближаются один за другим к ее краям, молча глядят в ее глубину и затем уступают место входящим. Толпа не очень велика.
Мало кто в состоянии выдержать это испытание. Многие, прошедшие через все предыдущие, надеялись найти силу и для этого труднейшего переживания, но не выдерживали, слабели и отступали, даже приблизившись к самому входу в Храм. Некоторые, уже вошедшие, поворачивали назад при виде неподвижной реки, которая в своей мертвой тишине и немом покое таит испытание.
Ибо в час рождения, в верховный миг, душа созерцает себя самое в этих вещах. Лишь немногие способны вынести это.
В тихой воде возникают картины, которые складываются для каждого иначе. Там он видит свою собственную жизнь, весь развернувшийся свиток пережитого, отраженный в зеркале, без неясности и без смягчения, ничем не прикрытый. Все факты тут перед глазами, во всей своей наготе, без оправдания и без личины. Иные повести, передаваемые водой, иные выступающие картины прекрасны до того, что сам гуляющий бывает потрясен неожиданной красотой своего поступка из давнего прошлого. Возможно, что он действительно забыл о нем, или старался забыть, стыдясь его, ибо иногда люди понуждаются своим высшим "Я" к делам, гораздо более прекрасным и великодушным, чем сами могут вместить.
Другие картины выступают в постыдной яркости, иные грязные, иные ужасные. Ученик смотрит как зачарованный на эту неумолимую книгу жизни, в эти обнаженные итоги, которые развертываются перед ним картина за картиной, как длинный свиток, пока все не будет прочитано до конца и вся сумма жизни не подведется с неумолимой точностью"
Андрий явился бесшумно, незаметно.
Кертис сразу обратился к нему:
- Арлекин! То, что перед нами, есть Иару? Только без полей почему-то.
- Поля Иару символические, примыкают они к Храму. На вид - заросли камыша, осока, мята речная... Зачем звали?
В допрос вступила Илона:
- Не очень светлая река... И мало похожа на зеркало. Что в ней может отразиться?
Андрий наконец понял:
- Вы боитесь сгореть... Будете бояться - сгорите. И не раз.
И я выделил страх в словах Илоны. Она, выжившая в вакууме, страшится миража огненной речки? Или не желает быть отраженной в той, предваряющей Храм по иной версии?
Андрий освободился от остатков сна, огляделся.
- А у вас тут красиво. Умеет капитан устроиться. Одобряю.
И я уверился: перед нами действительно Иару. От одного полюса Розы Мира к другому? Пустота вмещает в себя всё. Любой мираж способен обратиться в материально-вещественное состояние. А застрять в пределах гиперболы Розы Мира, - неважно, на какой ее ветви, - не улыбалось. И, что интересно, приближение к Храму не радует ни Агуару, ни Андрия. Арлекин... Любопытно... Следовательно, плывем не по воле человеческой. Негодовать не на кого.
Жар огненной реки достиг Ареты, проник в рубку. Сначала запылают паруса на миниАрете, затем... Я с трудом оторвался от наступающей панорамы, и перевел взгляд на миниАрету. Следовало бы раньше. На месте крышки сундука скорой помощи - зеркальный круг. На вид серебряный. Обезьянки, склонившись над ограждением борта, внимательно разглядывают свои отражения.
Пожалуй, миниАрета опережает большую по времени. Но насколько? И что предстоит сделать, чтобы превратить огненную реку в зеркальную? Иначе говоря: что мы сделали? И мы ли...
Река кипит, выбрасывая фонтанчики раскаленной магмы, вздымая волны пламени. Река не позволит нам пройти в рай Розы Мира. Но разве кто-нибудь из нас желает туда?
- Андрий, я знаю, ты Посвященный, - сказала Илона, с тревогой поглядывая на приближающееся пламя, - Мы плывем по ветрам твоего Цеха. Почему ты бездействуешь?
Андрий просто, как человек обычный, неискушенный в возвышенных тонкостях жизни, развел руками.
- А что я могу? Я не знаю...
Откровенное признание почти вернуло ему народную симпатию. И Джино тоже открыто волновался, но его волнение не располагало к нему. Как и оцепенение Агуары, отрешенно скрестившего на груди руки.
Иару с окрестностями, - искусственный мир, созданный по человеческому образцу. Созданное одним человеком безусловно уничтожимо человеком другим. Как уничтожить чужой образ, воплотившийся в реальность? До Храма нам не добраться, огнеупорности не хватит. И никто не сказал, что люди в Пустоте бессмертны.
- Огненный потоп искоренит грех, поселившийся в Пустоте, - пророчески заявил Кертис, - Тогда, может быть, мы освободимся и от страхов. И от боязни заглянуть в себя самого.
- Иару, - он принадлежит не только Розе Мира, - сказал Андрий, обращаясь к Кертису, - О нем говорится и в ваших известных "Текстах пирамид".
- Как же! - согласился Кертис, - Там так и говорится:
