Я послушно опустил руку и дотянулся до дна. Река обжигала, не оставляя на коже красноты. Пальцы сразу наткнулись на ящичек с ручкой сверху. Я вытащил и поставил на хрустнувший лед маленький сундучок. Нет, - ларец! Настоящий хрустальный ларец! Только не прозрачный, а пропитанный темной тяжелой синевой.
Подчиняясь жесту Радаманта, поднимаю ларец обоими руками, осторожно прижимаю к груди. В этом месте речку пересекает улица моего детства, сейчас безлюдная и замершая в ожидании времени. Я стою спиной к дому, в котором мать готовит гречневую кашу в чугунном горшке, а отец только что принес охапку мерзлых поленьев, открыл дверцу печи и добавляет в разгорающееся пламя полено за поленом. От печи струится уютное тепло, растекается по дому, заглядывает в мою комнату...
Стоп! Мне в противоположную сторону. Позади, к дому, берег круче. Впереди он поднимается медленно, долго, и через тысячу или две шагов упирается в железобетонную башню. Остаток древней крепости. Отсюда моя улица начинается, здесь кончается мой сегодняшний путь.
Перед башней, - аркой ворота. Прежде, когда я был маленьким, их не было. Неважно. Мне надо пройти через ворота, - это обязательно, - войти внутрь башни и зарыть ларец в указанном месте.
Я останавливаюсь и осматриваю Врата. Да, они требуют именно такого названия, чужестранного, многозначащего. Сложенные из каменных блоков, они покрыты хитрой резьбой: листья, животные, знаки...
Делаю шаг под арку и...
Время сна заканчивается. Под занавес слышу прощальное напутствие Радаманта:
- "Пребывай в готовности до тех пор,
Пока тебе ответят".
---- *** ----
Я проснулся по зову Ареты.
Сновидение мое имеет значение, оставшееся тайной.
Жил когда-то человек-жрец, - то есть ученый человек, - умеющий гулять в космосе по собственному желанию. Посещал и райские планеты. Звали его Ангираса. Как звали Арету Ангирасы, и где она присутствовала - вне или внутри него?
Арета сказала: "Прости, капитан, но мне стало трудно. Твой экипаж и женщина из Пустоты объединились против тебя. Они не хотят возвращения. И каждый из них желает своего. При такой разнонаправленности желаний неизбежна дезориентация. Никакая цель плавания в таких условиях достигнута быть не может. Действуй, капитан"...
Они разобрали переборки и соорудили одну большую каюту для всех. Кают-компанию. Шар им был не нужен, а Перископ обеспечивал видимость и тут.
Я не стал заходить в свое бывшее жилье. Арета показала мне: кресла расставлены у большого стола, в центре которого ваза с букетом красных лилий. Они сидят молча, устремив взгляды на букет.
Всеобщее помешательство, определил я.
В рубке Арета постаралась создать все удобства. Сундук с миниАретой рядом с выходом на палубу. Сейф - напротив. Между ними в центре - Путевой Шар. Рядом - капитанское кресло. Стола с пультом нет. И правильно, - он здесь лишний. Рубка оказалась достаточно просторной. Перископ транслировал цветомузыку. Что-то из забытой классики. На Земле она не в почете. А в Пустоте - очень к месту.
На передней стенке сейфа - фотография из моего прерванного сна: каменные Врата с резьбой. Сколько лет понадобится для разгадки его смысла? Но сейфе я заметил следы применения лазера, - пятна и полосы, выделяющиеся чуть более темным оттенком. Агуара попытался все-таки.
Почему-то я нисколько не удивился переходу Илоны в другой лагерь. Я тосковал по ней, искал ее. Так было. Она нашлась, - и между нами поставили холодную стеклянную стену. Видеть друг друга видим, а тепла нет, не проходит тепло...
Я коснулся фотографии пальцами правой руки и прошептал:
- Врата Иштар...
Не знал я, как они выглядели. Так сказал, по дальней ассоциации. А в ответ раздался щелчок, за ним - нотная строка из некогда любимого мной "Марша десантников". И стенки сейфа просветлели.
Оказалось, вовсе это не сейф. То есть в принципе сейф, но не такой, каким могли его представить я или Агуара. Стенки просветлели и я увидел несколько кристаллов, укрепленных в ячейках воспроизведения.
- Привет тебе, Алексей, - сказал сейф.
Один кристалл из прозрачного стал зеленым.
Я узнал голос Сибруса. Умеет старик преподносить сюрпризы! Все важное он перенес на край Пустоты. Как он умудрился скрыть от всех и сейф, и его содержимое? И для чего проделана столь серьезная и энергоемкая работа?
Мы слушали вдвоем: Арета и я. Сибрус говорил о том, что нам было неизвестно. Это во-первых. А во-вторых - крайне важно.
...Семь - мера Пустоты. Непростая цифра. И не просто цифра. 7, 70, 700... Этими числами обозначаются неподсчитанные множества. Не подлежащие человеческому подсчету. Он, Сибрус, как и всякий человек, более простой семерки на себя взять не в состоянии.
Итак, семь слоев или состояний вакуума...
Первый - физический, наш родной, псевдовиртуальный.
Второй - виртуальный субквантовый.
