"Он на восточном небе, где восходит Ра. Вместе с покойным фараоном Ра совершает утреннее омовение в озере, расположенном в Иару, куда их перевозит на лодке "перевозчик Иару". Так говорится... И предстоит нам, по-видимому, стать Осирисами. Возродимся по ту сторону гор...
Успокоил. Замечательная перспектива. Зажаренный Осирис... Сбрасывая приступ дрожи, я спросил Агуару:
- Штурман! Тебя учили гасить огонь. Как такое делается?
Агуара вышел из оцепенения.
- Способов множество. Но нечем. Воды нет.
Я рассмеялся и назвал себя идиотом, в который уже раз. Детям известно: огонь тушат водой. Арету оснастили всем необходимым. И на ней обязательно имеются средства пожаротушения. Воды нет? И что? Пустота содержит в себе всё! И воды в ней должно быть неограниченное количество.
- Штурман! - весело приказал я, - Где ближайший брандспойт?
- За дверью, - удивленно ответил Агуара, - У выхода на палубу.
И через секунду двинулся к выходу из рубки, не замечая провала в трюм. Он не заметил провала, - и не провалился! Еще секунда, и Агуара, обхватив руками красный распылитель, тащит за собой классическую брезентовую кишку. Смешное стало необходимым.
- Включай! - скомандовал я.
Струя воды рванула с такой силой, что Агуара едва удержался на ногах. Саламандры реки зло зашипели, отплевываясь горячим паром. Воды оказалось больше, чем огня. Я любовался работой Агуары. С брандспойтом в руках он выглядел настоящим героем-пожарником из Дуата. Как символично: человек из преддверий ада тушит пожар в преддвериях рая!
Вода лилась, жар спадал. Огненная река бледнела и съеживалась, уступая место реке водной. Агуара отказался от помощи Кертиса и стоял с брандспойтом до момента, пока вода не заполнила все пространство от шхуны до подножия снежных гор. В тот же момент прекратила движение Арета.
За бортом распростерлось громадное жидкое зеркало. Еще раз оглянувшись на обезьянок, я предложил выйти на палубу. Только так можно было убедиться в истинности того, что происходило в рубке. Все-таки не каждый день пожар за пределами корабля тушат, направив пожарный шланг на экран Перископа. Все-таки любопытство обычно сильнее страха.
Но мое предложение привело к странному результату. Вначале Андрий, затем Илона вскрикнули и потеряли сознание. Пока Кертис разбирался в причинах двойного обморока, видение Иару исчезло, уступив место отражению Пустоты.
---- ***
----
После освобождения от плена Иару меня потянуло в сон так, что еле доплелся до спецотсека. Свою каюту я предоставил Илоне, все еще находившейся без сознания. Тяга ко сну - вещь тут противоестественная. Скорее всего, меня приглашает к себе двойник из Пустоты. К себе или с собой. У него побольше возможностей... Оттуда мне будет легче контролировать действия Агуары и Андрия. В отличие от Илоны, Андрий быстренько пришел в себя от обморока. В Цехе Агуары считают происходящее в сновидениях не менее реальным, чем события в бодрствовании. Как там у них:
"Ка покидает физическое тело во время сна или когда человек лежит в глубоком трансе. При этом оно путешествует, посещая различные места, и приобретенный им опыт сохраняется в памяти".
Я очнулся на берегу зеркальной реки. За рекой дыбились серо-красные скалистые горы. Слева от меня начиналась длинная камышовая полоса, тянущаяся вдоль берега до моста через реку. Камыш колыхался под слабым ветерком и легонько шуршал. Справа на травке устроился Радамант, сияя золотом одежд и густых кудрей. Конечно же, я близко знаю Радаманта, сына Европы и Зевса, издателя критских законов, "которые нужны лишь в мирах беззаконных". Ради меня он на пару часов оставил работу; он служит судьей в преддверии Иару.
После теплого рукопожатия мы устроились на зеленой, остро пахнущей свежестью травке, украшенной нечастыми цветами.
- Рад тебя видеть, Алекс, - тепло улыбнулся он, - Порыбачим?
Мне не хотелось нарушать спокойствие реки, и я сказал:
- Ни удочки не прихватил, ни... В другой раз.
- Хорошо, в другой, - согласился Радамант, взглянув на золотой диск, застывший над нашими головами, - Тогда поехали? На одну поездку у нас времени хватит.
- Поехали! - легко согласился я.
Какой яркий белый день! Крупно искрящийся снег лежит на шершавом льду редкими островками. Лед на реке мартовский, - иглами длиной в палец, мягко слепленными одна с другой. Они легко разъединяются, и долго не тают. Положишь их на язык, - и такая вкуснотища разливается... А запах от такого льда, - никакой клумбе не сравниться.
Мы на речке моего детства, отделяющей окраину от центра города. Радамант, конечно же, знает это. И я не стал оборачиваться, чтобы отыскать взглядом дом детства. Не для этого мы здесь.
Ниже по течению, шагах в двадцати, чернеет то ли прорубь, то ли вымоина. Радамант подвел меня к ней, указал в вяло текущую черноту и приказал:
- Достань!
