Две ночи после первого знакомства с содержимым сейфа я беспробудно спал, прихватывая и кусочек дня. После начал беспокоиться и бродить. Хозяйка убрала из комнат все зеркала. И правильно. После блужданий в Комнате смеха я зеркал стал бояться. Но появилось ночное зрение. В качестве компенсации, наверное. Видел как-то по-особому, будто и не глазами. Может, усами, как кот. Бриться-то я перестал. Предметы светились изнутри. Вначале проявлялись контуры, затем формы. Привык я к такому видению быстро и, стараясь не разбудить дам, осторожно выходил из дома. Садился спиной ко времянке и наблюдал небо. Они тут не понимают, как это драгоценно, - видеть звезды ночью, а Солнце - днем. Антарес в другом направлении, но я помнил о нем. И чувствовал затылком, через плоть земной коры.
Неделя прошла как семь ночей. Дней я не замечал. Не хотел замечать, с трудом расставаясь по утрам со звездами. И вот на восьмую ночь, решив после восхода луны сходить за фруктовым отваром, который хозяйке очень удавался, я прохожу мимо окна ее комнаты. Случайно бросаю взгляд, и кажется мне, что свет там, не спит она. И - не одна. Любопытство взяло верх над воспитанностью, и я решил проверить. Через окно не вышло, что-то за ним в комнате мешало. Забыв об отваре, ступая по-кошачьи, я взялся за ручку двери, надеясь, что петли не выдадут. Но оказалось, я не знал себя. Часть двери на уровне головы сделалась прозрачной, и я стал свидетелем происходящего. Но не сразу понял, что делается.
На столе перед окном - три зеркала, расставленные половиной шестигранника. Они и не позволили мне заглянуть в комнату снаружи. Перед столом сидят они обе: Илона в фокусе отражения, ее родственница, - левее. Перед тройным зеркалом горят три свечи, уходя множеством отражений в зазеркальную перспективу. Рядом со свечами пучок серой травы, в отражениях кажущейся красиво синей. На стенах комнаты - еще зеркала, сгущающие тьму в комнате еще больше. И откуда их столько? Родственница сидит, крепко сжав полные губы, Илона что-то шепчет. Слов не разобрать.
Я понял: это обряд, ритуал.
Илона кончила шептать, и вместе с ее выдохом в зеркало потянулось синеватое облачко, в котором угадывались чуть искаженные очертания женского тела. Облачко исчезло в глубине зазеркалья, Илона замерла в полной неподвижности. Ее родственница обняла ее правой рукой за плечи; так вот она зачем тут, для страховки - не дать телу Илоны упасть со стула.
Прошло не более пяти минут и, всколыхнув пламя свечей, в зеркале явилось голубое облачко, сжалось и, меняя формы, устремилось в обратном направлении, к Илоне. Впитав зазеркальную сущность, она вздрогнула и ожила. Родственница отпустила ее плечи.
Вот это да! Магия, - и не самая светлая, - творится рядом, а я ничего не знаю. И это Илона? Я отступил назад и вернулся в свою спальню. А утром, без предупреждения или разрешения, перенес телеприемник к себе. Потом, накрепко заперев входную дверь, обратился к Тарантулу. Мне требовалось увидеть все магические сеансы Илоны. Тарантул, - мне показалось? - отнесся к моей просьбе с готовностью и пониманием. И почему-то предупредил:
- Эрос есть тьма, капитан Сибирцев. Страсть от наваждения гибельна.
Он говорил как озабоченный старший брат.
Из всех картинок для пристального рассмотрения я выбрал одну. Обстановка перед зеркалами та же. Так же неведомая сущность выходит из Илоны, гуляет где-то в зазеркалье, и возвращается. Но здесь, в зеркале справа, в месте, где отражения и быть не могло, я заметил тонкий женский силуэт.
Тарантул дал увеличение, и я узнал его. Илона! Еще одна Илона! Там, в зеркале, сама по себе. И, - с живыми, узнаваемыми глазами, переполненными такой тоской, что...
- Всё, хватит! - сказал я, - Что это такое?
- Не знаю, - признался Тарантул, - Люди иногда совершают поступки, мне непонятные. Ищу дополнительную информацию
- Ищи, друг мой, ищи, - сказал я ему и вышел из спальни.
Надо попробовать самому разобраться.
Обе колдуньи, сосредоточенные до угрюмости, сидели на кухне. На столике, - свежезаваренный красный чай, из лепестков роз, ведь редкая, магическая. Такой чай предназначен для снятия нервного перенапряжения. Не сказав ни слова, я устроился рядом. Так же молча хозяйка налила чашечку своего эликсира. Сделав глоток, я спросил ее:
- Что есть любовь, женщина?
До этой ночи я воспринимал ее как обычную египетскую крестьянку, не знающую ничего за пределами бытовых интересов. По Розе Мира, из внешнего, периферийного круга. Но ее ответ...
- Если спрашиваешь, не знаешь. Я скажу, но ты не поймешь. Женщине для любви нужен Меджнун.
Я действительно не понял. Но не Илону же спрашивать. Отставив недопитую чашечку, я поднялся и вышел в сад. Хозяйка вдогонку прокричала:
- Не жди нас раньше вечера. Мы в Мемфис за...
Я не дослушал. Повод она придумала только что. Они догадались, что мне стало известно о ночных сеансах. Правильно: войскам требуется перегруппировка. А им нужен Меджнун.
