— Первый этап начнётся, как только вы войдёте, — жрица, не обращая внимания на смятение стоящих перед ней кандидаток, махнула куда-то назад. Только сейчас Мари разглядела между корней дерева чернеющий проход, который переливался на свету так же, как и плёнка защитного барьера снаружи. — Не бойтесь… мы будем наблюдать за каждой из вас. И если вы поймёте, что задание оказалось вам не по силам, подбросьте в воздух сигнальный порошок.
Откуда-то из складок одеяния женщина вытащила маленький тряпичный мешочек на длинных завязках. Она взмахнула рукой, и в воздух взметнулось нечто ярко-оранжевое, расцвечивая пространство над группой. Феи разом попрятали головы, но цветное облако даже не думало опадать: частички порошка застыли на месте, едва заметно покачиваясь и мерцая.
— Сделать это возможно лишь раз. Помните — ваш экзамен будет окончен в тот момент, когда вы подадите сигнал о помощи.
Ещё две феи, закутанные в тёмные ткани, подошли к группе, вручая цветной порошок всем кандидаткам. Мари, повертев вещицу в руке, крепко подвязала её к поясу, втайне надеясь, что та и вовсе не понадобится.
— Теперь, когда все готовы, — жрица кивнула своим товаркам и посторонилась от входа на арену первого этапа. — Мы можем начать.
Феи разом засуетились, выстраиваясь в очередь. Кто-то проталкивался вперёд, надеясь поскорее приступить к заданию, кто-то — напротив, жался в стороне, ожидая, когда всё само как-нибудь разрешится. Мари же просто осталась стоять как есть: она всё равно оказалась прямо напротив входа, поэтому уже занимала какое-то место в очереди. Позволить феям самим выстроить шеренгу вокруг неё казалось неплохой идеей.
На испытание будущие охотницы входили по одной. Жрица отмеряла необходимые промежутки времени, стоя у прохода, не давая горячим головам спешить, но и не позволяя замяться дольше положенного. Чернеющий провал между корнями всё приближался, но Мари, как ни странно, была охвачена более всего любопытством. Воображение рисовало невероятные испытания и тут же — триумфальное возвращение, после которого на неё перестанут смотреть свысока, а Нойль потреплет ласково по волосам и скажет, что…
Мари совершенно на автомате шагнула вперёд, совершенно не заметив, что земля резко пошла под уклон, и, неловко взмахнув руками, кубарем свалилась прямо в проём. К счастью, падать оказалось недалеко: Мари чудом приземлилась на ноги, отозвавшиеся тихой болью, и, опершись одной ладонью о холодный камень, встала. Как глупо! Она прижала кулак ко лбу, моля память тут же выкинуть неловкое воспоминание, хотя прекрасно понимала: самыми навязчивыми мыслями обязательно были те, за которые мучительно стыдно.
Тяжело выдохнув, Мари задрала голову: злополучный проход мерцал где-то в двух метрах над ней, скрытый тёмной, дрожащей плёнкой. Впереди же, насколько хватало глаз, простирался коридор. Абсолютно пустой и мрачный. Мари поморщилась. Слишком уж голые каменные стены напоминали больничные коридоры, с одним лишь исключением — здесь не было обшарпанных дверей с дверцами для еды и лекарств, что, впрочем, даже шло ему на пользу.
Предусмотрительно дождавшись, пока глаза привыкнут к полумраку, Мари шагнула вперёд. Здесь не было каких-то видимых источников света, но, казалось, сам камень мягко разгонял тьму — ровно настолько, чтобы можно было идти, не натыкаясь на стены. Вокруг стояла звенящая тишина; даже почти бесшумная обычно поступь мягких сапог отдавалась гулким стуком. С каждым шагом гнетущее напряжение всё нарастало. Внутри будто бы поселилась туго скрученная пружина, готовая распрямиться в любую секунду.
Но ничего не происходило.
Мари начало уже казаться, что этот коридор — всего лишь нелепое испытание терпения. За всё то время, что она шла вперёд, он дважды вильнул вправо и влево крутыми поворотами, но в остальном оставался всё тем же неуютным, мрачным… и совершенно унылым коридором. Ещё через два поворота Мари вдруг подумалось, не делала ли она чего-то не так? Она остановилась и прислушалась. Ничего. Обернулась назад. Ничего. Двинулась было обратно, но уже через пару шагов вновь затормозила. Казалось, идти назад — дело ещё более бессмысленное. Она снова развернулась и прибавила шаг.
Ещё минут через двадцать Мари почти перешла на бег. Может, испытание сломалось? Голова уже кружилась от однотонных каменных стен, сливающихся с полом и потолком в единое марево. И если до этого перед каждым поворотом сердце сжималось в предвкушении — вот-вот что-то произойдёт! — то сейчас это уже не воспринималось как что-то удивительное и долгожданное. Мари даже не сбавляла хода, чтобы проверить, не притаилась ли там опасность. Ей просто отчаянно хотелось выбраться отсюда.
Свист рассекаемого воздуха заставил рефлекторно пригнуться, но ноги по инерции понесли Мари вперёд. Перекувыркнувшись через голову, — мечи, висящие за спиной, больно вдавились в тело — она врезалась в стену боком, лишь в последний момент умудрившись изменить траекторию, избежав горячей встречи своей пустой головы с ледяным камнем. Сердце гулко зашлось в груди; Мари никак не могла отдышаться.
