Она прижалась ко мне, я обнял ее за плечи, и мы замерли. Сколько так сидели — не знаю, но почему-то стало спокойно. И даже правильно, будто вот так все и должно быть. Почему Надин не уходит? Этот вопрос волновал чрезвычайно. Я ведь не тот человек, с которым приятно находиться рядом. Ее враги куда-то подевались, уехали, и ей ничего не угрожает. Но вот она доверчиво прижимается к груди после того, как едва не спустил на нее пустоту. Почему? Это было бы так просто — уйти. Забыть обо всем. Оставить меня в прошлом.
— Тебе надо отдохнуть. — Надин тихонько отстранилась. — Ложись. Выспишься — и станет легче.
— Да, ты права.
Я опустил голову на подушку, подвинулся, но диван все равно был слишком тесным. Впрочем, Надин это не смущало. Она забралась в мои объятия, обняла, чтобы уж наверняка не упасть, и опустила голову на плечо. Я привлек ее к себе. Да, так действительно легче. Противное головокружение прекратилось, только во рту по-прежнему была горечь. Ничего, и это пройдет.
Надин осторожно коснулась губами моей щеки. Она ни о чем не спрашивала, а я тоже ничего не говорил. Постепенно пришел сон, но он был серым и тревожным.
Пустота сидела на любимом валуне и болтала в воздухе ногами.
— Вот видишь, я держу слово, — весело говорила она. — Привела к тебе твою возлюбленную.
— Я не… — попытался возразить.
— Не любишь ее? — перебила Пустота. — Ну-ну. Тот Андре, которого я знаю, после сегодняшнего немедленно выставил бы девчонку за дверь, а ты спишь рядом с ней, дорогуша. Учитывая, что и один-то с трудом можешь уснуть.
— Это она меня…
— Отравила? — Пустота снова закончила мою фразу. — Допустим, нет.
Сразу стало легче дышать.
— Тогда кто?
— Тот, кому ты немного задолжал, мой мальчик. Конечно, все это относительно, но следует быть осторожнее. Не всегда твой братец сможет успеть. Если бы не твоя сопротивляемость ядам, знаешь, сколько бы ты прожил? Ровно полчаса. Ты бы уснул, и дыхание остановилось бы во сне.
— Почему я не почувствовал яда? И Фил его не увидел?
— Отравитель талантлив. — Пустота развела руками. — Он варит отличные зелья, как ты мог убедиться. И их крайне сложно определить, поэтому я поддерживаю младшего Вейрана — будь осторожен. Смотри, что ешь и пьешь. Это не повредит, мой милый магистр. Мне бы не хотелось встречаться с тобой раньше положенного. И не обижай девочку.
— Ты вернешь ей брата?
— Ну… — Пустота сделала большие глаза. — Верну. Только после того, как… Впрочем, не морочь себе голову, дорогой. И береги себя — враги зашевелились, скоро поползут, как змеи из норы. Будь готов.
Она привычно коснулась моего лба холодными губами, и я проснулся.
Увидев Андре, сидевшего на ступеньках лестницы, я чуть не умерла. А когда услышала, как он обвиняет меня в отравлении, — чуть не умерла во второй раз. Потому что, если был яд, значит, он содержался в той самой капсуле, содержимое которой Денни выдал за снотворное. Денни…
Я не шла к нему на встречу, а летела. Не потому, что так хотела видеть. Хотя хотела! Желала выяснить все раз и навсегда. Объяснить, что он совершает ошибку, и для того, чтобы Пустота не выбралась в наш мир, достаточно оставить Андре на своем месте. А больше всего боялась, что Андре проснется, пока меня не будет. И что тогда ему сказать? Варианты, которые приходили на ум, казались один глупее другого. Я уже дошла до дома Денни, но так ничего и не придумала. Часы на башне магистрата как раз били полночь. Этот звук разносился на несколько окрестных кварталов и казался чем-то вечным и неизменным, как само время.
Денни жил на съемной квартире — она располагалась на первом этаже трехэтажного здания, но я подозревала, что и другие квартиры в этом доме занимают не случайные люди. Ближнее окружение Денни я знала не так уж хорошо. Он никому не доверял, никого не подпускал близко, но всегда поддерживал и понимал меня, а я была за это благодарна. Поэтому сейчас уверенно постучала в его дверь. Приоткрылась створка, и я вошла в длинный коридор.
— Здравствуй. — Денни ждал меня. Он казался мрачным, словно туча.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Проходи. Поговорим.
В конце коридора располагалась небольшая гостиная, которая была прекрасно мне знакома. Два кресла, стол, пара стульев — если заглянет кто-то еще, картина на стене, изображающая морской берег. Наша с Денни мечта, потому что море в Гарандии было, но находилось крайне далеко от столицы, на западных границах. Я вздохнула. Теперь у меня была другая мечта — угрюмая и зеленоглазая, но оттого не менее милая сердцу.
— Я скучал. — Руки Денни обняли со спины, привлекая к себе.
Я тоже, — высвободилась из объятий и села в кресло. — Послушай, мне надо многое тебе сказать, а времени мало.
— Не беспокойся. Снотворное сильное, магистр проспит долго.
И Денни как-то нехорошо улыбнулся, а мне стало не по себе. Что он имел в виду? Только то, что сказал, или…
Я по поводу нашего плана, Денни.
— Да, по поводу нашего плана, — перебил он меня, так и не дав завершить мысль. — Я изучил печати, Надин. Благодаря тебе.
