Эмма далеко уплыла, энергично, с полным погружением гася калории.
Возвращаясь на берег, увидела, что там не осталось ни одной живой души.
«Что-то опять стряслось…» – Эмма прибавила скорости.
Здесь на пляже уже слышались крики, включай, не включай протипоугонные уши. Эмма тоже поспешила вернуться домой.
В станице Эмма застала полный переполох.
В этот раз дело дошло до покушения! Бедная девочка! Море выкинет нам ее хладный…
Двенадцатилетняя племяшка Макарки – Ариша укатила из дома на красивой машине.
Дед Петр своими глазами видел, как она в нее садилась.
«Пока за топором на несколько шагов отклонился, пока из дому выскочил, в впопыхах на уличной плитке чуть не навернулся – поздно – машины след простыл!»
Улица на этот раз бушевала недолго – доколе нам еще терпеть подлое нашествие?!
Мужики разбежались за машинами и прочими средствами приведения в чувства уродов.
Счастье, что никто из «хамского отродья» не проезжал по улице в это время. Закидали бы камнями, не отвлекаясь на экипировку.
Народ рвался в месть. У мужиков пылали глаза и складывались в кулаки руки.
Женщины, всегда действующие охлаждающе, в этот раз мужчин поддержали: «Чего там, все одно не жизнь!…»
Когда все имеющиеся в наличии стволы были извлечены, донесены и поделены, когда на дорогу встал баррикадой местный автопарк, готовый и к сносящему все на своем пути старту, а народ двинулся во вражье логовов поле видимости… появилась Ариша.
–Смотрите!
–Господи, неужто призрак…
–Тьфу тебе на язык.
–Живая…
Ариша вернулась к стихийному сбору вся насквозь промокшая, но целая и невредимая. Оказалось, что ее умолила проводить, как цинично заявил этот юный ангел: «Чья-то содержанка на крутом авто».
Арина уверяла пуганую тетеху, что та никак не промахнется, что к причалу ведет лишь один путь, в него упирается и на нем заканчивается. Но в итоге пожалела ее – едва не плачущую и поехала.
Углядев впереди причал широко, когда он уже занял перед ней весь обзор ветрового стекла, девка Аришу высадила, совершенно наплевав, каково той пехать назад под ливнем…
В этот раз остывали долго. С одной стороны, Ариша жива-здорова, в ситуацию – все пропало не впихивается, с другой – ситуаций этих давно перебор, любые бы весы подломились.
И все же люди в конечном счете разошлись по домам. Однако, каждый подумал одно и тоже: «Еще раз – и все! Не обойдется.
* * *
Народ почти в полном составе толкался в сторожке Пипа. Открытая дверь воздуха почти не добавляло. Морской ветерок словно в полном объеме перехватался первой линией спин. Нет, часа через три, когда зайдет солнце, его смогут ощутить все присутствующие, но пока…
«Как в жару в автобусе с работающей печкой, фу!» – выдохнул Артем и первым двинул на выход.
«Непривычные они, потому как наших кровей урожденные северяне», – тут же присоединилась к нему Ритка, весь вечер делающая все для создания эффекта, что они с Артемом в этой тесноте вдвоем… двое на всей планете.
А Тихон, гад еще и чеснока наелся. Опять с завтрака начиная, в обед прицепляя, в ужин переходя.
–Тём, а как в Штатах, есть законы, защищающий граждан от чесночного духана?
–А то! Четыре часа.
–Что?
–Должно пройти, прежде чем чесночный индивид может являться в общественные места.
–Вот бы нашего Тишу туда!
–Эй. вы чего, я парень отечественный!
–Тихон, не смешно! Вот ты за Риткой бегаешь… И какая дура с тобой свяжется? Всегда чумазый как черт. Самосадом так разит, словно он при тебе в мокром мешке с прошлого года. Футболка грязнящая… а в разницу между шортами и трусами вникать ни разу не пытался?
–Вот прицепились на все голоса… Хорошо, хоть про трусы законов нет.
–Почему нет? В Греции, кажется, жена имеет право… поджечь трусы мужа, если они больше двух дней не менялись.
–Ах-ха-ха! съел, грязнуля?
–Да уж, и закон… Ритка, выходи за меня и я тебе разрешу трусы на себе поджечь.
–Вот придурок, ну не придурок!
–Тиша, так оно и есть – ты этим местом всегда и думаешь… пока не горелым.
–Спалишь ведь все хозяйство… и щас то девчонки в очередь не встают.
Ритка отвлеклась на секунду на Тихона и тут же вернулась к возвращению эффекта «я и Артем», Верка и Ниночка продолжили также старательно этот эффект разбивать: «Темочка, погоди, куда ж ты без нас? С подтекстом – это совершенно невозможно! Не то, что без Ритки, без нее куда хошь!»
Эмма спокойно и привычно пропустила вперед всех соискательниц и тоже вышла на улицу.
На пирсе пустота подставляла спину ветру. Одинокая на свободной волне яхта еще вдалеке на медленном ходу возвращалась домой.
Влас, стоящий один напротив яхты дяди, бросался в глаза на пустынном пирсе. Как и его согбенная спина – часть тела, припомненная недавно, страдающая в большом количестве жары.
«Что-то случилось. – подумала Эмма и направилась на пирс, сама себя так понимая – Одно дело огрызнуться, когда к тебе взахлеб лезут, другое – уткнуться лицом в сочувствие… Из каких только щелей вечно лезет, особенное «не к чему» в отношении презирающих нас и желающих над нами посмеяться..»
Вблизи холодные мысли разогнал горячий ветерок, а слово «сочувствие» вспомнилось еще громче.
Влас не оторвался от созерцания даже на шаги сбоку.
