Я инстинктивно натянул капюшон, когда один из них замер, направив объектив в мою сторону. В кармане зажглось тепло — мой старый телефон, который я взял с собой «на удачу». Он был мёртв уже несколько лет, но сейчас экран вспыхнул синим.
Неожиданность: На экране мелькнуло сообщение: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НАЗАД, ОЛЕГ». И тут же стёрлось.
Ледяные пальцы сжали горло. Они знали. Уже тогда знали.
Всё выглядело так, будто я ушёл вчера. Я смешался с утренней толпой и пошёл знакомой дорогой в сторону дома. Всё было таким, как всегда, изменились лишь незначительные детали вроде новой будки кофейни, нескольких деревьев, высаженных вдоль дороги и в очередной раз перекопанного газона, прикрытого строительным забором, за которым рабочие меняли трубу.
Но что-то было не так.
Первое, что бросилось в глаза, — камеры. Они висели на каждом углу, их чёрные глазки следили за прохожими, за машинами, за голубями на проводах. Я прошёл еще сотню метров и как вкопанный остановился возле билборда, выставленного возле шоссе. На огромном щите красовался плакат с уже знакомым логотипом — синий круг с крыльями, а над ним огромными буквами выведено одно слово «Андромеда» и чуть ниже надпись: «Будущее уже здесь». Реклама каких-то их новых «оздоровительных программ». Я сжал кулаки. Эти программы чуть не убили меня.
Я двинулся вперёд, стараясь не привлекать внимания. Моя старая квартира была в пятнадцати минутах ходьбы. По пути я заметил, как изменились люди. Они шли, уткнувшись в телефоны, но не просто листали ленту — их экраны мерцали одинаковыми голубыми значками. «Андромеда» везде. Даже частные охранники у подъездов носили бейджи с её символикой.
Дом 34 по улице Гагарина. Мой подъезд.
Теперь его охранял не пьяный Валера из пятой квартиры, а рослый охранник в форме «Андромеды». Его зрачки неестественно блестели — кибернетические импланты? Я слышал о таком раньше, но не думал, что увижу наяву. Сколько времени здесь прошло?
Я зашёл с чёрного хода, где новый электронный замок поддался лёгкому магическому толчку.
В подъезде пахло лекарствами. На стене — объявление о «еженедельной добровольной диспансеризации». Слово «добровольной» было заляпано красной краской, под ним кто-то вывел: «Как и путевка в лагеря».
Лифт не работал, как и всегда. Я поднялся по лестнице на пятый этаж, и вот она — моя дверь. Только теперь на ней висела табличка «Сдаётся» рядом с которой красовался длинный номер телефона.
Моя дверь. Та же, но чужая. Новый замок зашипел, когда я провёл пальцем — магия против технологий. Внутри пахло детскими рисунками и чужими воспоминаниями.
Внутри пахло чужими вещами. Мебель была не моя, обои переклеены, но планировка осталась прежней. Я прошёл в комнату, где когда-то стояла моя кровать. Теперь здесь был детский уголок с игрушками и раскрасками. На стене — фотографии новой семьи. Чужие люди, чужие воспоминания.
Но кое-что осталось. Я подошёл к старому шкафу, который когда-то был моим. Его не выбросили, просто перекрасили в белый цвет, чтобы подходил к обстановке. Провёл рукой по шершавой стенке — царапина от велосипеда, которую я сделал в семь лет, была на месте. Но внутри… детские комбинезоны и коробка с надписью «Из старой жизни».
Фотографии. Я нашёл их под пачкой медицинских справок новых жильцов. Я — на школьной сцене. Мы с Анной, бывшей девушкой — в парке. Кто-то подрисовал ей рожки и хвост. Я перевернул фото. Надпись на обороте: «Колесо в спальне боится темноты». Чушь какая-то. Я вновь взглянул на снимок. Последнее фото перед…
Звук камеры наблюдения за дверью. Я замер. Через секунду услышал шаги на лестнице.
Моих старых бумаг был целый ворох. Фотографии, дипломы, грамоты за какие-то школьные олимпиады. Я взял одну — я на фоне школы, улыбаюсь. Кажется, это был последний день перед летними каникулами. Перед тем, как всё изменилось.
Я перебирал снимки, и вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Конверт. Белый, без надписей. Я открыл его. Внутри лежала распечатанная на принтере фотография — я, шестилетний, сидел на краю песочницы вместе со своими друзьями — Алёшкой и Димкой. Мы с ними жили в одном доме. Алёшка чуть позже стащил у меня мою любимую игрушку — одноглазого плюшевого кролика. А ещё через год умер, попав под машину. Остался один Димка. Но мы с ним с универа не общались. На обратной стороне фото кто-то отпечатал крупным шрифтом на принтере:
«Они знают о тебе. Будь осторожен.»
Лёд пробежал по спине. Кто-то знал, что я вернусь. И оставил это здесь, в моей же квартире, которую я покинул, казалось, целую жизнь назад.
Я резко обернулся. Тишина. Но теперь каждый шорох за окном казался угрозой.
«Андромеда» следила за этим местом. Возможно, следила прямо сейчас.
Я сунул записку в карман и подошёл к окну. Напротив, на крыше соседнего дома, заметил тень — человек в оранжевом строительном жилете. В руке у него что-то блеснуло. Бинокль? Или мне показалось? Неужели уже нашли?