Затем разбойники затянули какую-то тоскливую балладу, текста которой Фламэ не знал, прерывая ее оглушительным гоготом. Они уже прекрасно обходились без музыканта, так что Фламэ выскользнул сначала из-за стола, а затем и из полуразрушенного донжона. Во дворе догорали костры, ветер разносил дым, низко пригибая его к земле, но все же дышалось куда легче, чем в зале. Набрав полные горсти снега, Фламэ растер пылающие щеки, приводя себя в чувство. Послышались чьи-то осторожные шаги. Наклонившись, музыкант нащупал в сапоге тонкий нож, который стал носить по давней привычке, и, сжав его в пальцах, резко выпрямился. ГэльСиньяк невозмутимо посмотрел на кончик клинка возле своего носа и сказал ровным тоном:
— Их здесь нет. Мы с молодым человеком обшарили все.
Фламэ сунул нож обратно в сапог и выругался вполголоса.
— Ну не верить же, в самом деле, в историю с людоедом!
Имперец мрачно пожал плечами.
— Но и отказываться от нее не стоит. Среди этих ребят ведь отыщется следопыт?
— Наверняка, только, следы к утру занесет. Вон, снег начинается, через пару часов разыграется настоящая метель.
ГэльСиньяк посмотрел на затянутое тучами ночное небо и сокрушенно покачал головой. Пожалуй, впервые за день его тревога за жену хоть как-то проявилась: в тяжелом, похожем на стон вздохе.
— Будем надеяться на лучшее, — Фламэ похлопал его по плечу. — И лучшим сейчас будет вернуться в зал. Пока наш юный друг не наломал там дров. У этих бастардов просто сказочное самомнение и запредельная гордость.
— Просто у этих юнцов мало мозгов, — мрачно ответил ГэльСиньяк. — И многовато желания выделиться.
Он пошел первым. Фламэ медленно последовал за ним, по дороге зачерпнув еще горсть снега. Привести его мысли в порядок сейчас смогла бы разве что ледяная прорубь.
В подземной церкви пахло временем: гнилью, древними свечами, едва уловимо — ладаном. А еще, и очень остро, колдовскими травами. Корень можжи, полынь, молодой дуб, еловая смола и сок черного клена. Паслен, тис и волчья ягода. Фенхель, петрушка и сныть. Эти запахи знала каждая ведьма. Джинджер сморщила нос. Она плохо разбиралась в составлении снадобий, однако же, помнила: сочетание тиса, дубовой коры и фенхеля — сильнейший яд, если знать, как его приготовить. И яд еще худший, если действовать бездумно, без должных умений. Молодая ведьма замедлила шаг, не спеша встретиться с обитателями подземелья.
Коридоры были слабо освещены столь же странно и неприятно пахнущими факелами. И вообще, тревожно было в древнем, полуразрушенном замке. Все, буквально все вопило о дурном. Каждый шорох, каждая тень предсказывала опасность. Не сразу Джинджер сообразила, что в этом виновато искусное колдовство, признанное напугать и сбить с толку непрошеных гостей. Это было ловко, это было изобретательно, это было остроумно. И это разозлило Джинджер. Попасться на уловку! Перетрусить! Смалодушничать! Впрочем, следовало признать, положение ее было незавидно. Кольцо Артемизии пропало. Собственное лежало в кошеле, только вот где он сам? За каждым поворотом подстерегала зловещая, обладающая невиданным могуществом ведьма.
Джинджер приказала себе думать головой. Надеяться на помощь благородного рыцаря было глупо. Бенжамин если за кем и пойдет, то за крысой-Беатрисой. У имперца (человека вне сомнения благородного) есть своя прекрасная Демозель. А Адмар… Джинджер вздохнула сокрушенно и не стала даже рассматривать кандидатуру Филиппа. Действовать следует самостоятельно.
Благоразумнее всего было, конечно, уходить. Так поступила бы любая ведьма. Правда, скорее всего (и на это намекала паутина, затянувшая скобу для факела), та же ведьма не ушла бы от замка и на пол-рига: сгинула в трясине. Нужен был хороший конь, верные ориентиры и теплая одежда, чтобы идти через болота. И, Джинджер и сама в это верила с трудом, ей требовалась компания. В одиночестве в этом топком краю она рисковала сойти с ума.
Джинджер взяла себя в руки и огляделась. Идти по коридору — чистое самоубийство. Искать тайные проходы можно до бесконечности. Превратиться в муху? Ах, как заманчиво! Жаль, что невозможно. Джинджер без особой надежды посмотрела наверх.
Свод коридора, сложенный из серого камня, терялся в темноте. На высоте в полтора человеческих роста по стенам шел карниз, и пересекали коридор мощные дубовые балки. Во времена расцвета замка к каждой подвешивалась лампа, благодаря чему весь коридор оказывался ярко освещенным. Сейчас на этих крюках можно было, разве что, повеситься. Джинджер фыркнула, растерла ладони и уцепилась за пустую скобу для факела.
Лазала она на удивление неплохо. Случалось ей забираться в дома честных обывателей, но, скорее всего, лучшей тренировкой тут была кража яблок в детстве. Вскарабкавшись на балку, Джинджер оседлала ее и осторожно посмотрела вниз. До земли, что и не говори, далековато. Балки скользкие. Карниз щербатый. Держаться не за что. Словом, это было самое опасное и безумное предприятие, в которое Джинджер когда-нибудь влезала. Не считая, конечно, путешествия с Адмаром через всю страну невесть куда и невесть зачем.