Мысль о музыканте странным образом взбодрила ее. Джинджер медленно поднялась и пошла вперед, тщательно выбирая место, куда можно поставить ногу, и выискивая малейшую щербинку, за которую можно уцепиться пальцами. Вскоре она добралась до следующей балки и распласталась на ней совсем обессиленная. Путешествие обещало быть долгим.
Джинджер не могла сказать, как долго она перебиралась от балки к балке. Кажется, это продолжалось уже целую вечность. Она шла, цепляясь за стену, потом падала на балку и отдыхала, приводя в порядок сбившееся дыхание. Пальцы болели и слабели с каждой секундой; ноги дрожали; перед глазами был туман. В любой момент, потеряв равновесие, утратив ненадежную опору ведьма могла сорваться вниз и раскроить себе череп о каменный пол. Жуткая, неотвязная мысль.
Запахи стали острее, откуда-то повеяло теплом, послышался голос. Собравшись с духом, Джинджер преодолела последний отрезок пути и легла на балку, обхватив ее руками и ногами. Внизу было небольшое помещение, освещенное достаточно ярко. В прежние времена оно было частью коридора, а точнее — перекрестком. Впереди был тупик, обрушившийся свод перекрыл путь; правый коридор был замурован старыми, замшелыми кирпичами. Левый уходил вниз, в темноту. Как предположила Джинджер — к казематам. В итоге внизу образовалась небольшая комната. Кусок правого коридора служил альковом: стену закрывал подгнивший ковер, и на пол брошены были тюфяк и одеяла. В центре «комнаты» из обломков камня был сложен очаг, над которым булькал котел, наполненный чем-то белым. Еще в комнате был стол, заваленный пучками трав, и старое резное кресло, украшенное гербами. Обитателей Джинджер разглядела не сразу: помешали усталость и уходящий в потолок дым, застилающий глаза.
Беатриса лежала на постели. Ведьме не видно было — дышит ли она. Имперка недвижно стояла возле завала, и в своем черном платье сливалась с тенями. Мгновенье спустя из бокового коридора появилась и хозяйка «дома».
Она была очень и очень стара. Тут лучше подошло бы слово «древность». Согнутая годами, старуха между тем излучала силу. Странно, что Джинджер не почувствовала этого в камере. Она присмотрелась к старой ведьме внимательнее. В лохмотьях угадывался старомодный наряд, который перестали носить не менее трехсот лет назад. Спутанные седые волосы скрывали лицо. Двигалась старуха проворно, но словно бы рывками. Подойдя к креслу, она села и вытянула руку. Пальцы сложились в странную фигуру: старуха будто управляла нитяной куклой. Фрида, повинуясь этому жесту, приблизилась к столу.
— Нашинкуй корень солодки, — велела старуха. У нее был странный выговор, чужеземный, или же архаичный, — Всыпь в молоко и размешай.
Фрида принялась покорно резать коренья. Джинджер поежилась. Впервые она видела, что бы кому-то удавалось управлять другим человеком. Что это было за колдовство? Джинджер и представить не могла. И что теперь делать, она тоже не знала.
— Теперь растолки в ступе фенхель, — велела ведьма.
Джинджер осторожно подползла к стене, высматривая место, где можно слезть. Сказать по правде, забираться наверх ей всегда удавалось куда лучше, чем спускаться потом на землю. Пожалуй, в альков можно было слезть достаточно тихо, используя щели в кирпичной стене для опоры. А тюфяк и ковер поглотили бы звуки.
— Спускайся, маленькая, — распорядилась ведьма.
Джинджер не удержалась на стене и рухнула с высоты примерно в рус. Подвернула ногу. Едва не зашибла Беатрису. Впрочем, леди Шеллоу была привычно без сознания.
— Подойди, — распорядилась ведьма. — Я сейчас слишком слаба, чтобы управлять вами обеими. Но ты ведь не хочешь, чтобы твоя подруга пострадала? Вас пристали Старейшины? Никак не могут успокоиться и оставить меня? Ну, какой от меня вред? Помоги своей подруге, Дышащая. Разотри в ступке жженый сахар. Он в синей банке.
Джинджер посмотрела на старуху. Затем на Фриду. Имперка прикрыла глаза, лицо ее застыло. Колдовство, окутывающее стройную черную фигуру, можно было, казалось, пощупать руками. Джинджер впервые с таким сталкивалась. Длинные щупальца чар тянулись к ней, прикасались, щекотали, словно бы пробовали на зуб. Фрида высыпала коренья и фенхель в котел и принялась старательно мешать. Пользуясь тем, что старая ведьма занята, Джинджер бегло оглядела стол. Здесь было много минералов, которые не использовались при колдовстве уже много столетий, слишком уж были капризны. И веревки с завязанными на них хитрыми узлами тоже выглядели древними. Мысль, что старуха может быть настолько старой, будоражила и пугала. Никто не может быть настолько старым.
— Все готово? — старуха шевельнула пальцами. — А теперь ты, маленькая Дышащая, сделаешь кое-что для меня. Возьми нож.