Тайна пошла не совсем на пользу заговорщикам, опасаясь привлекать лишних людей, они обходились наемниками. Это неплохо, конечно. Даже если наемник попадется, из него ничего не вытряхнут.
Да, нанимал. Кто?
А шервуль его знает. С шервуля и спросите, а меня хоть на сорок частей раздерите… чего человек не знает, того он и не ответит. Это подход хороший, но сейчас он обернулся против нанимателя.
Кто нанимал?
Неизвестно.
У кого инструкции получать для такого случая?
А шервуль его знает. Спросить-то можно, но до сей поры ни один шервуль не отозвался, так что остались господа наемные убийцы без инструкций. А поскольку были они далеко не дураками (в этой профессии идиоты вообще не выживают, их в первые полгода выбивают), то сумели сложить два и два.
А именно – гвардейца, явно с письмом, выгрузку людей с кораблей, причем людей вооруженных, и какую-то нездоровую суету в городе.
И что?
В такой ситуации ждать клиента до упора, рискуя своей шкурой?
Наемные убийцы (две единицы, больше за такое время просто не нашли) лишний раз подтвердили, что не идиоты, и свалили с пристани. Да так быстро и незаметно, что даже памяти о себе не оставили.
– Господа гвардейцы, кто я такой, вам напоминать не нужно.
Господа гвардейцы дружным ревом подтвердили, что маркиза Торнейского тут знают все. И вообще – Аррраааа! Лучше троекратное, в честь победы и с гулянками!
Надежды маркиз обломал на корню.
– К сожалению, я с плохими известиями. Мне сообщили, что во дворце созрел заговор. Сейчас мы выдвигаемся ко дворцу, окружаем его – и никого оттуда не выпускаем. Вообще. Любой, кто попытается выйти, должен быть арестован и препровожден в Шарден. Это понятно?
Гвардейцы так же единогласно согласились, что понятно.
И неудивительно. Ситуация способствовала. Это ж Торнейский!
Человек, который с пятьюстами воинами (и из них сто гвардейцев, кстати!) разогнал сорок тысяч степняков. Который всю жизнь, верно и честно…
Сам он заговорщик?
Если кому такая идиотская мысль и пришла в голову, то быстренько огляделась вокруг и вышла. И ушла. А то жить хочется…
Торнейскому-то с чего заговариваться?
Просит маркиз доверия? Оно у него будет.
– К сожалению, я не могу сейчас рассказать вам о заговоре во всех подробностях. Ваш командир о нем знает, он мне доверяет, надеюсь, доверитесь мне и вы. – Рид секунду помолчал, а потом вытащил из ножен кинжал. Старый, боевой, с роговой рукоятью. Распахнул ворот рубахи и провел им кровоточащую полосу от ключицы – вниз. – Кровью, честью и именем рода клянусь, все, что я делаю сегодня, направлено лишь на благо Аллодии и его величества Остеона. Я не питаю враждебных замыслов и не хочу власти. Если я нарушу клятву – пусть боги покарают и меня и мой род.
Гвардейцы смотрели – и верили. В это время и в этом мире такими клятвами не шутили. Жить хотелось. А тут – на карту ставилось все, вплоть до самого рода Торнейского.
И когда Рид позвал их за собой – встали все, как один. И – пошли.
К королевскому дворцу.
Рид ехал во главе роты, и думал, что Остеон ему голову оторвет. Ну и пусть.
Пусть брат останется жив, а там хоть голову отрывает, хоть… нет, вот это не надо. Уж точно не сразу после свадьбы.
Явление маркиза Торнейского во дворце вызвало ажиотаж. А уж гвардейцы, которые вслед за ним рассредоточивались по коридорам, занимали стратегически важные места, вроде приемной или королевского кабинета, не обращая особого внимания на возмущения и протесты… да что здесь происходит? Этого не понимал никто, кроме Рида.
Подстреленными кроликами прыгали слуги, метались придворные, Рид, не обращая ни на кого внимания, шел по коридорам туда, куда и должен был. И успел вовремя.
Определенно, боги подгадали.
Потому что явился Рид в королевские покои аккурат в тот момент, когда у его величества был Найджел. Ничего странного в этом не было, просто его высочество проспал, вот и явился к отцу чуть попозже, поближе к двенадцати.
Его величество Остеон как раз полдничал.
– РИД!!!
И столько радости было у брата.
А маркиз застыл в ужасе, не в силах подойти, обнять, порадоваться… боги, прокляните Найджела! На миг Рид лишился дара речи.
И вот ЭТО – его брат?
Боги милостивые…
Он уезжал – и оставлял вполне себе сильного человека, более-менее здорового, ладно, с приступами, но выглядел Остеон достаточно неплохо для своих лет и своего состояния. А сейчас…
Скелет, обтянутый нездоровой, серой пористой кожей, с редкими волосами и запавшими глазами. Ну, Джель, сука такая…
Рид почувствовал себя, как на поле боя. И прищурился. Чего другого, а воевать он умел лучше всего остального. Вот и сейчас… меч ли, слово – какая разница? Разит и то, и другое, одинаково смертельно.
– Ост, ты чего это разболелся? Я тут степняков разогнал, жениться собрался, тебя на свадьбу пригласить хотел, а ты!
Его величество улыбнулся. И губы у него были такие… белые, синюшные даже. Улыбка на лице полутрупа казалась гримасой смерти… да тот же Джок после смерти выглядел живее, чем Остеон – здесь и сейчас.
– А я… вот. Сам видишь. Рид, я так рад, что ты живой!
