Девушка и спорить не стала, молча развела руками. И то верно, откуда в монастыре мужчины? И вместо дурацкого кокетства поинтересовалась:
– А что тогда? К чему было все это писать? О ребенке сообщить?
– Все так и подумали. И сто лет думали, – согласился Давид. И довольно улыбнулся. – А я бы не только о ребенке подумал, но и о его наследстве.
Малена, будучи герцогессой, поняла его мысль с полувзгляда.
– Ты считаешь, что Булочников спрятал где-то свои капиталы – те, что не смог вывезти, и написал об этом жене? Иносказательно?
– Умница, – Давид коснулся губами пальцев девушки.
– Но почему не поняла его жена? Дети?
– Я на досуге почитал немного о твоем прадеде. Его жена, обедневшая графиня, умерла через два года после эмиграции. Насмотрелась всякого во время бегства, заболела, слегла… то, что творилось в стране, любого подкосило бы. Деньги в семье были, но не так много, чтобы век прожить безбедно, дети принялись устраиваться в жизни, торговать, крутиться, потом война грянула…
Матильда и не помнила таких подробностей, но готова была поверить.
– Если бы в письме было «зарыто наследство старушкино под камнем на площади Пушкина», это бы не пропустили? А лирика… детки просто не задумывались об этом?
И ведь верно.
Да, мы любим своих родителей. А кто знает, как зовут мальчика, который был первой любовью вашей мамы? В каком классе впервые поцеловался папа? С кем потерял невинность? С кем танцевал школьный вальс? Как объяснялся матери в любви?
Так, к примеру.
Иногда эти истории передаются в семье – к зависти других людей. А иногда уходят под завесу времени. И кому интересно, что у твоей бабушки было два кота, и их звали Васька и Дымка, или что твой дед обожал овчарок, а ему в детстве купили таксу? И сам-то ты можешь этого не знать.
Ушли в прошлое времена дворянских усадеб, где висели галереи портретов, а хозяева могли рассказать о каждом из своих предков. Ушли… и не сказать, что это к лучшему.
Давид развел руками.
– Думаю, да. И не задумывались, и не знали…
– И письмо лежало себе, как семейная реликвия. А внукам уже и начихать было, – согласно кивнула Малена. – Тогда – что? Это шифр?
Давид покачал головой.
– Шифр надо посылать тому, кто в нем разберется. Графиня – и шифры?
Малена могла сказать, что она – герцогесса, но… ведь и верно? Какие шифры? Не разобралась бы, она ж герцогесса, а не племянница господина Бенкендорфа.
– Анаграмма? Литорея? Или надо читать каждую четвертую букву, к примеру?
– Нет, Малечка, не совсем так. Я подозреваю, что разгадку надо искать в той части, которая выглядит более лирически. Вот смотри…
– Хм-м… думаешь? А где они встретились?
Давид развел руками.
– Где угодно. Тут можно гадать до умопомрачения, если не сохранилось дневников или свидетельств очевидцев – кстати!
Набрать номер Нателлы было делом десяти секунд.
– Привет, сестричка!
– Дэви, как дела?
– У нас все в порядке. Я тебе что звоню – ты же копалась в истории Булочниковых?
– Было немножко. А что?
– Где Иван Булочников повстречался со своей женой?
– Графиня Мария? Не знаю… сведений нет. Наверное, где-то на приеме. А что?
– Да ничего. Интересно стало.
Давид поболтал еще минут десять и отключился. Задумался.
– А если пойти с конца, – предложила уже Матильда. Не Малена. – С чего купца молиться потянуло?
Для герцогессы молиться за кого-то было естественным процессом, как дышать. А для внучки коммунистки? Ха! И еще раз – ха!
Бабушка Майя не учила девочку только одному – молиться и веровать. И не стоило. Она-то знала, останется внучка одна, и что будет? Мало ли у нас «доброхотов»? И в церковь затащат, и в секту какую… нет уж. Не умеешь своим умом жить – тебе и Бог не поможет. Вот ни разу не поможет. И вообще, лучшим творчеством, с точки зрения бабушки Майи, а также лучшим религиозным трактатом были Моисеевы скрижали. Те, с десятью заповедями.
Коротко, по делу, и опять же, деревья целы. Человек экологию берег. Понимать надо!
А какой шикарный аргумент в споре? При правильном применении скрижали убедят любого оппонента. Или сойдут за надгробный памятник.
Но смех-смехом, а Булочников-то был не лучше. И всю религию имел в виду, раз уж зарабатывать на ней не получилось. Даже…
– Малена, а ты помнишь, чем он прославился?
Малена помнила.
То есть Матильда, но и герцогесса уже была в курсе.
