Гаррик критически осматривал растения, шагая между рядами. За ними не ухаживали неделями или даже больше, судя по тому, как виноградные лозы обвивались вокруг стволов. Он задумался о пугалах-привидениях, о которых упоминал Лил; затем о том, зачем Лорду Холму понадобился герой.
Они снова оказались на асфальте. Тропинки вели от острова к острову. Поверхность прорезала полоса темной воды шириной восемь или девять футов. Вагга и Лил с плеском прошли через нее. Шин грациозно перепрыгнул ее, приземлился на руки и снова кувыркнулся на копыта. Гаррик тоже мог бы перепрыгнуть, но он не доверял поверхности на другой стороне. Приземление всем его весом могло привести к ее разрушению. Самое меньшее, на что он мог тогда рассчитывать, — это потерять ботинок, который ему понадобится после того, как они пересекут эту вонючую тьму. Вода была теплой, дно скользким, но глубиной ниже колена. Он взобрался на другой берег и, хлюпая, двинулся вперед. Их босоногие проводники не проявили ни малейшего интереса к тому, чтобы остановиться и позволить Гаррику вылить воду из обуви.
Тропинка по битуму постоянно петляла. Однажды Вагга повел их по широкому кругу. Туман снова рассеялся достаточно надолго, чтобы Гаррик смог разглядеть одинокий пузырек свежей смолы посреди сплошного серого пространства, которое они только что миновали. Они пересекли еще три островка нормальной почвы, каждый из которых был засажен фруктовыми деревьями.
Свет угасал; небо было еще слишком ярким для звезд, но все внизу было в густой тени. Ни Гаррик, ни Карус не смогли определить, что это за фрукт растет на последнем острове, и они не задержались в полумраке достаточно надолго, чтобы даже предположить его родство. Часть урожая гнила, брошенная на землю.
Гаррик оглянулся через плечо. Кора шла следом, легко передвигаясь на четвереньках. Она срезала пальмовые листья, чтобы вплести их между длинными пальцами обеих рук, увеличивая площадь их поверхности, как это делают перепонки на лапках лягушки. Она усмехнулась, хотя на ее вытянутом лице появилось выражение дикого ужаса.
— Лил, становится чертовски поздно! — проворчал Платт. — Нам следовало подождать до утра.
— Заткнись, дурак, или тебе не стоит беспокоиться о пугалах! — прорычал в ответ Лил. Впереди замигали огни, затем исчезли в клубах тумана. — Как раз вовремя, — пробормотал один из мужчин.
— Мастер Лил? — обратился Гаррик. — Это что, дворец там, на озере?
Украшенный перьями двурогий вожак дернулся. — Просто закрой свой рот, парень! — сказал он тоном отчаянного гнева. — Все, что вы хотите узнать, оставьте при себе, чтобы спросить у Милорда, слышите?
Гаррик не ответил. Лил был явно напуган; не было смысла обижаться на то, что он ляпнул.
Ни он, ни Гаррик не думали, что Лил боится темноты; но меч и желание им воспользоваться могли бы помочь во многих ситуациях, пугающих, и не только. Они подошли достаточно близко, чтобы увидеть, что огни были горшками, подвешенными к столбам и трепещущие дымным, темно-красным пламенем.
— Фу! — прорычала Кора. — Они жгут смолу. Гаррик не сомневался в ее замечании, но ветерок донес до него клубы дыма, и он неудержимо закашлялся. Даже после того, как он избавился от сгустка дыма, с задней стенки горла словно содрали кожу.
— Милорд! — воскликнул Лил. — Мы нашли путешественников! Возможно, это тот человек, которого вы ищете!
Теперь было совсем темно. Огни протянулись на фарлонг как на восток, так и на запад вдоль берега битумного озера, хотя на шестах были подвешены только те фонари, что ближе к середине. Люди, в основном мужчины, но несколько женщин и несколько детей, проходили неясными силуэтами на фоне слабого пламени. Люди под висячими фонарями были вооружены, у некоторых из них были щиты, а также части доспехов.
Человек, вокруг которого они столпились, был одет в полосатую накидку из тонкого шелка и шлем, украшенный оперением какой-то нелетающей птицы.
— Милорд, он скачет на великане! — воскликнул Платт, явно пытаясь выслужиться. — Я полагаю, это доказывает, что он тот, кого вы ищете, верно?
