— В то время я наладил хорошее взаимодействие с итальянцами. Мы с их помощью организовали поставку кокаина в Италию и дальнейший транзит порошка на север Европы. Но это было лишь начало. Основная польза «Коза Ностры» для нас заключалась в том, что они обладали уникальной возможностью отмывать деньги через банк «Амброзиано», имевший самое прямое отношение к секретариату Ватикана. То есть прикрытие и безопасность были на самом высоком уровне. Кто бы мог подумать — окружение понтифика и грязные деньги в одном флаконе. Только за 79 год мы легализовали более двух миллиардов долларов! Представляете себе?
— Не понял, — Макс почувствовал, что Ван переходит к самому главному, — а при чем тут наш Морель?
— Так Поль и организовал всю эту схему для «Коза Ностры», а потом привел и нас в качестве крупного клиента. Морель изначально стоял у истоков финансовой схемы — именно он в свое время свел главу «Коза Ностры» дона Тото Риина[50] с главой масонской ложи «П2» Личо Джелли[51]. А Джелли в конце семидесятых контролировал основные финансовые потоки банка «Амброзиано». Потом тот же Морель провел переговоры и с руководителем банка Роберто Кальви, которого тогда уже называли «банкиром Господа», убедив его в необходимости сотрудничества с «Коза Нострой». Он убедил Кальви в том, что совместный с мафией бизнес принесет большие деньги Святому Престолу. И, как всегда, Поль оказался прав.
Дело в том, что основным акционером банка «Амброзиано» был Банк Ватикана, и с помощью Поля Мореля в схему отмывания денег удалось включить даже Пола Марчинкуса, тогдашнего главу Банка Ватикана. А потом уже он привлек и нас в качестве большого клиента, заинтересованного в отмывании крупных сумм.
Получается, что именно Поль завязал в единый узел канцелярию Святого Престола, папских банкиров, «Коза Ностру», а впоследствии и нас. Все были при определенных интересах — мы легализовали миллиарды от наркотрафика, итальянцы отмывали свои деньги и имели процент от сделок с нами, банк «Амброзиано» процветал, зарабатывая на обороте, а Кальви и Джелли, вероятно, получали еще и крупные наличные бонусы — как от итальянцев, так и от Мореля. Но самый большой процент от всех сделок получал, конечно же, Поль. По моей информации, речь шла о десяти процентах от всех операций. Это огромные суммы!
Не знаю, делились ли они с главой Банка Ватикана Марчинкусом, но уверен в одном — папа Иоанн Павел был совершенно не в курсе происходящего, все это делалось за его спиной. Он какое-то время считал, что папский банк просто успешно работает и приносит большие деньги Ватикану.
— Погодите, господин Ван, — Малин оставил чай и проверил диктофон под курткой. — Но, насколько мне известно, в начале восьмидесятых разразился громкий скандал, связанный именно с банком «Амброзиано»?
— Мы сейчас к этому подойдем. В результате всех финансовых махинаций в конце 79-го года бюджетный дефицит Ватикана стал хроническим, и мини-государство, по сути, оказалось на грани разорения. И это при том, что в 78-м только одни активы Банка Ватикана превышали два с половиной миллиарда долларов — и понтифик об этом знал. Будучи далеко не профаном в финансовых вопросах, Иоанн Павел в 1980 году распорядился начать секретное внутреннее расследование махинаций Банка Ватикана а соответственно, и банка «Амброзиано». Кальви и Джелли запаниковали, но ни мы, ни итальянцы из «Коза Ностры» тогда еще ничего не знали. Морель заверял нас, что пока все нормально и любые вопросы он решает на своем уровне. У меня не было причин не доверять ему.
Но, как потом стало известно, Поль с помощью Роберто Кальви за период с декабря 1980 по март 1981-го года вывел из «Амброзиано» и его офшоров почти полтора миллиарда долларов «Коза Ностры» и отправил их в несколько маленьких, но надежных швейцарских банков. Не знаю, он совместно с итальянцами это делал или за их спиной. Не знаю… Только вот мы до последнего дня ничего о проблемах с банком не знали и находились в счастливом неведении, так как проверка и все последующие действия были тайными…
Наступила пауза. Ван отдыхал, откинувшись на спинку мягкого кресла. Через минуту полной тишины старик открыл глаза и снова заговорил:
— В конце марта восемьдесят первого года Морель сообщил мне о больших бедах в «Амброзиано» и в Банке Ватикана. Он рассказал о тайной папской проверке, которая по-прежнему продолжалась и вскрывала все новые и новые преступления. Иоанн Павел твердо намеревался выяснить все до конца и, возможно, даже передать результаты в прокуратуру. А у нас на тот момент в банке зависло почти полмиллиарда долларов. И это были не только деньги «триад», но и наших поставщиков, причем за довольно длинный период. И тут Морель предложил свой выход из катастрофического для нас финансового тупика.
