Он сказал, что найдет способ надавить на Иоанна Павла и заставить его хотя бы на какое-то время прервать проверку. И эта пауза позволит вывести наши деньги. За решение вопроса Морель потребовал еще пятьдесят миллионов долларов. А потом я узнал, что и у итальянцев он тоже взял деньги — почти сто миллионов. И еще у него было условие: никаких подробностей мы не должны знать — и просто ждать нужного результата. Знаете, я ему верил, так как он никогда раньше не ошибался. И поэтому мы согласились. Итальянцы тоже.
— По-моему, я догадываюсь о том, что случилось после, — чуть запинаясь, сказала Джия. — Покушение на Святейшего? Об этом же идет речь?
— Да, дочка. 13 мая, через полтора месяца после моей последней встречи с Морелем и получения им денег от нас и от итальянцев, произошло покушение на Иоанна Павла. А в ночь после покушения мне позвонил Поль и пообещал, что теперь все будет в порядке и мы вернем наши вложения. Тогда я впервые накричал на него. Сказал, что такими методами решать что-либо невозможно даже для нас и что теперь мы будем вечно прятаться от всех полиций мира и с нами никто больше не захочет работать. А Морель только тихо произнес: «Ждите» — и положил трубку.
Уже потом я узнал, что и люди «Коза Ностры» были не в курсе действий Мореля и сразу же объявили на него охоту. Но безуспешно. И еще я выяснил некоторые подробности: перед покушением Морель отправил к Папе банкира Кальви и главу банка Ватикана Марчинкуса. Эта парочка попыталась убедить Иоанна Павла в необходимости приостановить проверку и разблокировать счета, уверяя понтифика, что продолжение ревизии может плохо закончиться. Они говорили ему про угрозы от мафии и публичный скандал, но Папа попросту выгнал их из кабинета. Также знаю, что стрелявший в Папу фанатик Агджа, которого каким-то невероятным образом направлял Поль Морель, должен был только легко ранить Иоанна Павла с целью испугать и показать реальность угроз. Что же произошло на площади Святого Петра и почему Агджа начал стрелять на поражение, я не знаю. Возможно, религиозный фанатизм взял верх.
— Насколько я понимаю, — уточнил Малин, — итог оказался печальным для всех?
— Да. План Мореля на этот раз не сработал. Папа выжил и продолжил проверку банков с еще большей решительностью, понимая, что теперь-то уже ему ничего не угрожает. Через неделю после покушения, 20 мая, был арестован глава «Амброзиано» Роберто Кальви, который, как выяснилось, еще и выполнял обязанности банкира масонской ложи «П2». За незаконную финансовую деятельность он был приговорен к огромному штрафу и четырем годам тюрьмы, но до апелляционного суда его почему-то отпустили на свободу. Через год, 11 июня 1982 года, Кальви сбежал из Италии в Лондон. А дальше случилась громкая история, которую вы, наверное, знаете. 18 июня того же года он был найден повешенным под лондонским мостом Черных Братьев.
И еще важный момент. В течение года были уничтожены все прочие посредники, имевшие даже случайные контакты с Полем Морелем и папскими банкирами. А самого Мореля больше никогда не видели ни я, ни итальянские партнеры. Разумеется, ни мы, ни итальянцы так и не получили назад свои миллионы, уплаченные за попытку воздействия на Иоанна Павла. Растворился и почти миллиард долларов, выведенный Морелем из «Амброзиано» в Швейцарию. Мы искали, но никаких следов. Ни-ка-ких. Понимаете? Не знаю, был ли он в сговоре с итальянцами. Они уверяют, что нет. Однако с «Коза Нострой» у меня до сих пор остались напряженные отношения. Подозрение — вещь плохая, не позволяющая людям ужиться на одной территории.
Макс внимательно вслушивался в слова Вана. С каждой фразой китайского мафиози мозаика заполняла нужные пустоты — и теперь общая картина итальянской истории Сантаны-Вайса-Новака-Ларионова-Мореля обретала уже реальные и связанные между собой контуры. Но внутренний сигнал внимания звенел в голове Макса — то странный взгляд сидящего наискосок Гуанг Ланя, то ответная легкая улыбка Линг Вана. Что-то не так?
И вдруг пришло прозрение. Да, конечно! Мудрые восточные люди, даже не обыскавшие журналиста, сделали это умышленно и с первой минуты общения понимали, что он тайно записывает разговор. Знали, но позволили ему делать запись. Почему? Хотя сейчас уже не важно, надо как-то выходить из положения с наименьшими потерями.
