— Здравствуй, мой маленький друг, сломавший мне карьеру, — ожидаемой шуткой встретил приятеля Ричард, уже пригубивший первую порцию коньяка. Мужчины обнялись, и Макс уселся против бывшего шефа.
Сразу же выпив по двойному «Курвуазье»[57], они еще минут двадцать обменивались краткой информацией. Конечно, больше пришлось говорить Малину, оказавшемуся в гуще событий, но и Бервик не отставал.
Как выяснилось, его уволили с поста руководителя отдела расследований «Вашингтон Пост» сразу же после исчезновения Макса, а когда тот опубликовал на «Фейсбуке» сенсационную информацию о загадочном Контролере, то Ричарду пришлось уехать из Вашингтона. Круг сжимался — кто-то днем поджег дом. Повезло, что они с Элизабет были в гостях, потом убили собаку… Короче, серьезные люди подсказали, что нужно временно исчезнуть, и не только из Вашингтона, но, желательно, и из страны. От тещи, умершей в прошлом году, у Бервиков осталось очень приличное шале в Швейцарских Альпах, в городке Самнаун. Супругам удалось относительно незаметно туда перебраться, используя связи Ричарда в Канаде. За тридцать пять лет журналистской работы у семейства оказались неплохие накопления, и пожилая чета ни в чем не нуждалась. За исключением адреналина, без которого бытие Бервика превращалось в унылое существование.
— Знаешь, приятель, — почти шепотом заговорил он, резко меняя тему разговора, — по-моему, я нашел или почти нашел этого Сантану-Вайса-Мореля. И твои последние похождения еще раз подтверждают то, что я подобрался к нему очень близко.
— Не томи, Ричард. Давай, выкладывай.
— Не спеши, мой друг, — собеседник явно смаковал свой неожиданный успех, и готовился к подробному рассказу со всеми деталями. — Ты, надеюсь, помнишь, что я на протяжении тридцати лет, сначала как журналист-расследователь, а впоследствии уже и как эксперт, занимался расследованиями хищений великих произведений живописи?
Ты же знаешь, что на моем счету помимо любимых мною Пикассо и Магритта[58] имеются даже два Ренуара, один Рембрандт и один Леонардо, — не смог сдержать гордости Бервик. — Я до сих пор отслеживаю все аукционы, неожиданные появления каких-то давних полотен. Нелегальный рынок, как ни прискорбно, также приходится наблюдать. Меня всегда очень интересовали анонимные коллекционеры, работающие через серьезных скупщиков. Это вообще какой-то отдельный, почти подводный мир.
Есть у меня один давний знакомец — очень известный в очень узких кругах легендарный «черный эксперт» и скупщик шедевров. Итальянец. Зовут его Люка Лавальери. Из своих восьмидесяти лет он уже пятьдесят находится в теневом бизнесе, и через его руки, насколько мне известно, проходили исчезнувшие Рубенсы, Рафаэли, Брейгели, Гогены и прочая, и прочая. Люка подбирает шедевры под заказ для никому не ведомых коллекционеров, готовых платить за украденный или давно исчезнувший и не найденный шедевр десятки и даже сотни миллионов долларов. Они платят для того, чтобы в одиночестве в своем кабинете любоваться подлинником, скажем, Ван Гога, зная, что в музее висит идеальная копия — либо картина уже полвека в розыске и считается утерянной.
Так вот, старик Лавальери десятки лет обслуживает именно таких коллекционеров по всему миру. Он знает всех и вся, умопомрачительно богат — у него дома в Риме, Париже, Лозанне и Лос-Анджелесе. Но чудак редкий — не имеет в собственности ни одного произведения искусства, все только на продажу. Ни семьи, ни детей у него тоже нет. Говорит, что нельзя прикипать душой ни к картине, ни к человеку, потому что потом будет очень тяжело их продавать. А продать придется в любом случае.
— Ричард, а нельзя ли перейти сразу к делу? Я уже догадался, что сейчас прозвучит имя Иеронима Босха.
— Да, ты прав, мой друг. Но наберись терпения. Дело в том, что Люка Лавальери на протяжении тридцати лет с завидной регулярностью разыскивает работы именно Иеронима Босха — самого сумрачного, практически сюрреалистичного гения средневековых Нидерландов. А так как известных работ Босха всего двадцать пять и все они находятся в крупных музеях, то Люка ищет и за любые деньги скупает даже наброски, эскизы художника, произведения его учеников. Предлагает всем, кто серьезно занимается кражами произведений искусства, сотни миллионов долларов за любую из двадцати пяти известных картин Босха. И если точно, то предложения Лавальери поднимались даже до ста пятидесяти миллионов зеленых за картину… До сегодняшнего дня Люка продолжает регулярно ставить в розыск все, что связано с Босхом. Рассказывают, что Лавальери даже не торгуется, что ему совершенно не свойственно.
— Я почти уверен, что загадочный покупатель Босха — наш контролер Сантана-Вайс-Морель. Я же тебе говорил, что он просил босса китайских «триад» организовать похищение картины Босха «Увенчание терновым венцом» из Национальной галереи в Лондоне. А русский мафиози Левин рассказал мне, что заставкой на ноутбуке Ларионова была правая створка триптиха «Сад земных наслаждений», на которой автор изобразил ад.
