— Мистер Горин! — обратился к Максу юный портье с подведенными глазами и жеманными манерами. — Вас в холле ожидает гость. Вон он, в кресле у большого окна.
Мальчишка явно нервничал, посматривая на того, кто ожидал «мистера Горина».
«Какой Горин? Почему Горин? Ах, да, я же вселился в отель по документам гражданина США Макса Горина. Наверное, я уже немного переутомился.»
— Да, спасибо. Я сейчас к нему подойду.
Навстречу Никитину поднялся мужчина лет сорока плотного телосложения, одетый, несмотря на жару, в строгий костюм. Черные кучерявые волосы спадали на такие же черные глаза.
— Здравствуйте, Макс. Меня зовут Амато. Дон Доменико ждет вас у себя в резиденции.
— Добрый день! Я готов.
Когда они направились к выходу из отеля, еще двое итальянцев в таких же темных костюмах встали с соседних кресел и вышли на несколько секунд раньше, один из них кивнул Амато. Вскоре черная «Мазерати Кватропорте», в которой на заднем сидении удобно устроились Макс и Амато, отъехала от главного входа «Треви». В трех метрах за ней следовал большой внедорожник, в котором сидели двое сопровождающих.
Несмотря на крупные размеры обоих автомобилей, кортеж легко скользил по узким улочкам, вырываясь в римские пригороды. Малин, обожавший Рим, в который раз с восторгом разглядывал смешение роскошного Возрождения с ранними элементами древнего Вечного города. Эта невероятная смесь, как всегда в Риме, появляется совершенно неожиданно, из-за угла, и сливается в единый образ, которого не увидеть ни в одном другом городе мира.
Когда солнце начало плавно скатываться к горизонту, машины въехали в большое поместье, расположенное километрах в тридцати от столицы, пересекли парк и остановились у роскошной виллы эпохи позднего Ренес санса.
Оказавшись в огромной гостиной, украшенной гигантскими средневековыми гобеленами, свисающими с деревянных балок, укрепленных под потолком, Малин почувствовал себя неуютно, как будто попал в декорации для рыцарского фильма. Но ему навстречу уже шел быстрым шагом высокий смуглый пожилой человек лет семидесяти, а может, и больше. Его роскошная седая шевелюра оттеняла темные, в окружении мелких морщинок глаза, в которых то появлялись, то исчезали серебристые холодные огоньки. Наверное, это было отражение свечей в канделябрах, стоявших на большом обеденном столе. У дверей застыли Амато и двое сопровождающих, похожие друг на друга как близнецы.
— Я вас приветствую, мистер Малин, в моей скромной резиденции, — низким густым голосом заговорил на великолепном английском дон Доменико Радоре — один из самых влиятельных и опасных итальянских мафиози. — Мой добрый друг Линг Ван сообщил о вашем интересе, который полностью совпадает с нашими интересами. Присаживайтесь, Макс. Можно я вас так буду называть, ведь вы намного младше меня?
— Конечно, дон Доменико, — Малин заговорил в том же витиеватом стиле, как и хозяин дома. — Я рад нашей встрече и благодарю за столь радушный прием и за обеспечение моей безопасности при прибытии сюда.
— Что будете пить? Мы в Италии, а значит, я могу предложить вам хорошее кьянти. Или как американец предпочтете виски? Ох, чуть не забыл! У вас же русские корни! Тогда, может, водки?
— Вы знаете даже о моих русских корнях? Это радует. Но я все же ограничусь виски.
Как только закончилось детальное обсуждение ужина с худым высоким личным поваром хозяина и лед уже позвякивал в стаканах с виски, мужчины, устроившись за огромным столом у камина, приступили к неторопливому разговору.
— Макс, я знаю все то, что посчитал нужным мне рассказать человек, которого, как вы уже слышали, я называю своим другом, — дон Доменико раскурил тонкую сигару, и по комнате поплыл терпкий аромат табака. — У нас с ним разные организации, разные цели и разные методы достижения этих целей, но Ван за последние сорок лет стал мне близким человеком, которому я почти полностью доверяю. Почему почти? А потому, что полностью я могу доверять только себе.
Итак, я знаю, что вы ищете человека, который в 80-х годах называл себя Полем Морелем и о котором, как рассказал Ван, у вас имеется немало информации — и она Морелю явно придется не по душе. Вы хотите найти этого типа?
— Конечно, хочу. Иначе я бы сейчас был дома. В Вашингтоне.
— Тогда вы должны знать и о том, что человек, именовавший себя Полем Морелем, встречался только с теми людьми, с которыми хотел увидеться. А те, кто проявлял излишнее любопытство к его персоне, могли просто исчезнуть. Исчезнуть навсегда. Вы понимаете это?
— Да, дон Доменико, — с расстановкой ответил Малин, — я это понимаю как никто другой.
— Скажите мне, Макс, что вы сделаете, когда встретите Мореля?
— Я возьму у него интервью, — улыбнулся гость, вдруг отчетливо осознав, что он пока еще даже и не представляет свои действия в момент встречи с целью своих поисков.
