— Понимаешь, Макс, — Бервик отставил бокал и уперся локтями в стол, — я решил пойти дальше и выяснить личность клиента Лавальери, так как более чокнутого коллекционера, чем этот тип, я еще не видел. И почему-то на уровне подсознания, каким-то совершенно невероятным чутьем я связывал твоего «контролера» с моим загадочным маньяком Босха. Это журналистское чутье, наверное.
Люка, знающий меня много лет и отчасти верящий мне, почти сразу же купился, когда я сообщил ему, что наконец-то мне удалось добыть два эскиза Босха. Причем — ни много ни мало — к тому самому «Саду земных наслаждений». И я, уволившись со службы, согласно легенде, решил якобы заработать пару миллионов долларов на посреднических услугах для дальнейшей безбедной жизни в благодатной Швейцарии. Лавальери тут же стал в стойку и, даже не видя эскизов, согласился приобрести их за десять миллионов баксов. Разумеется, при гарантии подлинности.
Но этим я не ограничился. Убедив Люку в том, что, впервые проворачивая такую сделку, очень боюсь и вообще где-то в глубине души уже хочу отказаться от дела. Он сразу же заволновался — и тогда я, якобы ради собственной безопасности, попросил его рассказать мне подробности о клиенте. Люка долго упирался, но когда я сказал, что выхожу из дела и ничего продавать не буду, у него взыграла жадность.
И Лавальери заговорил. Оказывается, клиента-миллиардера зовут Серджио, ему лет восемьдесят с лишним. Где он живет и чем занимается — неизвестно. Люка виделся с ним только один раз — двадцать лет назад в Женеве, куда Серджио лично прибыл за двумя работами ученика Босха художника Яна Масса и еще одним наброском, сделанным рукой уже самого мастера. Они встретились в кафе на набережной и через тридцать минут расстались.
— А фото показывал?
— Ты думаешь, что я идиот? Конечно, я это сделал! Я рассказал Люке, что у моего знакомого был в клиентах еще один коллекционер Босха — и если в этой истории меня хоть что-то испугает, то я обращусь к своему знакомому. Потом я показал Лавальери на айфоне фотографию нашего Мореля, ту самую, 81 года, с площади Святого Петра, разумеется, предварительно удалив изображение толпы. Он видел только лицо контролера. И Люка признал его, сказал, что это и есть его клиент по имени Серджио. Хитрец радостно поведал, что мы играем в одни ворота, и исходя из этого попросил предоставить именно ему, Люке, возможность провести сделку с Босхом. Он также убеждал меня, что как только увидит эскизы, то в течение десяти минут переведет деньги на указанные мною счета в офшоре.
— А как же в эту игру вступлю я? — перебил Ричарда Малин, почувствовав тот азарт, какой бывает даже у самого уставшего охотника, увидевшего наконец-то желанную добычу. — Может, ты меня представишь продавцом эскизов? Это будет даже элегантно — Лавальери засветил тебе покупателя, а ты настолько ему доверяешь, что в ответ привел того самого человека, который и продает Босха. Как тебе вариант?
Со стариком Лавальери, моментально ответившим на звонок Бервика, все произошло ожидаемо легко. Люка жаждал поскорей заполучить для своего самого важного клиента Серджио эскизы великого Босха. А возможная встреча непосредственно с самим продавцом была для него не менее радостной, так как сулила Лавальери возможность поторговаться и, соответственно, отщипнуть кусок от посреднической доли Бервика. Договорились встретиться на следующий день в час дня в роскошном «Вестин Эксельсиоре»[59], что располагался по соседству. В отеле «Эксельсиор», как выяснил Ричард, у Люки в постоянном пользовании имеется двухкомнатный гранд-делюкс, где он проводит переговоры и заключает сделки. Там и назначили встречу.
Расставаясь, Бервик взял с Малина обещание, что тот отправится в отель и отдохнет, погрузившись в суточное безделье. Однако Макс, зная постоянное стремление друга быть в самом центре событий, скрыл от Ричарда то, что через час в холле отеля его будет ждать человек от дона Доменико Радоре — босса «Коза Ностры». Еще утром Малин созвонился с Радоре по телефону, полученному от Линг Вана, и тот, выслушав Макса, согласился на встречу, пообещав прислать в отель своего помощника.
Жара накрыла Рим. Она неумолимо проникала в самые глубины Вечного города, высушивая брызги фонтана Треви и загоняя в кондиционированный рай отелей даже самых неутомимых туристов из Страны восходящего солнца.
Макс возвращался в гостиницу, стараясь идти тенистыми переулками, прячась от безжалостных солнечных лучей. Опустевшие улицы, замершие у бордюров автомобили, воздух, сгустившийся от жары и застывший в недвижимой дымке, казались ему каким-то сюрреалистическим кино, в котором он зачем-то взялся играть главную роль. Он был единственным движущимся объектом в этом застывшем расплавленном мире. И полная, вдруг свалившаяся откуда-то сверху тишина довершала странную картину. Малин остановился у перекрестка, прислонился к старым камням углового здания и замер, превратившись в часть обездвиженной вселенной.
