— Аминь, — рассмеялся Радоре. — Аминь, мой друг. Честно говоря, я очень сомневаюсь в том, что вы найдете Мореля. Но если все же вы встретитесь с ним, то я предлагаю вам единственно возможный вариант остаться в живых. Вы собираете все свои записи, фотографии, видеоматериалы, документы, связанные с этим человеком, копируете их и передаете доверенному лицу, известному только вам. И это лицо, если вы не окажетесь на свободе, скажем, в течение трех суток, передает всю имеющуюся у него информацию в средства массовой информации и в ведущие спецслужбы мира, уведомив каждую из них про остальных адресатов. Одну спецслужбу можно купить, а сразу пять-шесть будет затруднительно. И при первой же встрече заявляете об этом Морелю.
В этом случае, предполагаю, у него будет два варианта. Либо договариваться с вами, приходить к какому-то устраивающему обоих варианту и отпускать вас живым. Либо жестоко пытать вас, пока сами не расскажете, где находится ваше доверенное лицо со всей информацией. А потом отправить вас и вашего помощника к праотцам. Насколько я знал господина Мореля, второй вариант был бы для него гораздо предпочтительней и удобней в исполнении. Но, скорее всего, он придумает какой-нибудь третий вариант, который ни вы, ни я даже не в состоянии предположить. Во всяком случае, таким он был… И, если Поль жив, то я сомневаюсь, что он сильно изменился.
— Дон Доменико, — осторожно спросил Макс, — а по каким причинам вы согласились беседовать со мной? Не хочу вас обидеть, но мне кажется, что одной просьбы вашего китайского коллеги будет маловато. И еще: вы, наверное, рискуете, сообщая мне, журналисту, конфиденциальную информацию?
— Я всю жизнь чем-нибудь рискую, уважаемый. В первую очередь головой, а во вторую — свободой. Но поймите, официально сейчас я преуспевающий бизнесмен. Конечно, все все понимают, но у закона на сегодняшний день никаких претензий ко мне нет. И, разумеется, если вы упомянете меня в прямом смысле, то я откажусь от нашего разговора, а вы наживете еще одного врага. Это первое. И второе: в этом помещении глушатся любые цифровые носители, то есть записать наш разговор вы не сможете. Поэтом рекомендую отложить телефоны и перейти к делу. Я понимаю, что вам необходимо фиксировать все, что связано с объектом вашего поиска. Вам нужны доказательства. И поэтому в конце нашей беседы, если она меня устроит, вы получите аудиозапись всей встречи, но мой голос будет изменен до неузнаваемости.
А интерес в ваших поисках Мореля у меня простой — я хочу знать, жив он или нет. А еще я желаю вам победы потому, что если вы найдете Поля и вам удастся остаться в живых, то мне очень хочется насладиться самым великим разоблачением последних столетий. На то есть причины — и, думаю, вы о них догадываетесь.
Малин с интересом рассматривал итальянского мафиози. Он размышлял о том, что за последние недели ему пришлось пообщаться с самыми высокопоставленными лидерами крупнейших преступных кланов — «триады», русской мафии, «Коза Ностры». И пусть даже некоторые уже и отошли от дел, но возможности у них остались почти безграничные. И всех этих людей обманул тот самый «контролер», живший под десятком различных имен. Его ненавидят, желают смерти, но при этом явно боятся и где-то на глубинном уровне даже восхищаются. И теперь, когда эти могущественные люди, обладающие целыми армиями и гигантскими деньгами, не смогли «решить вопрос», я, Макс Малин, обычный журналист, вычислил Сантану-Мореля-Новака. И, может быть, даже смогу даже остаться живым и выйти победителем из этой бойни. Хотя в любом случае других вариантов у меня нет.
— Я благодарен вам, дон Доменико, за откровенность, — продолжил разговор он, — и верю в то, что именно ваша информация поможет мне в поисках ответов на вопросы, поставленные Морелем. Так что вас связывало с этим человеком и почему вы не испытываете к нему теплых чувств?
— Насколько я понял, Макс, мой друг Ван уже рассказал вам ту часть истории, к которой имел непосредственное отношение. Я же продолжу о себе и своих отношениях с Полем Морелем. Точнее, с человеком, одним из множества имен которого было «Морель».
Поль отмыл для нас через ватиканский банк «Амброзиано» почти полтора миллиарда долларов, легализовал их и вывел в успешные бизнесы. Он поистине был финансовым гением. Хотя не только финансовым… Да, в начале мая 1981 года начались проблемы — Иоанн Павел решил проверить католический банк и своих банкиров. Но Поль все же успел вытащить нам 700 миллионов, получив свои гигантские проценты, однако почти 300 миллионов зеленых оказались замороженными на момент начала проверки. Тогда же мы ожидали и новые поступления, которые должны были пройти через «Амброзиано» и его структуры. Все нервничали, кроме его. Он сказал нам, что найдет метод воздействия на понтифика и решит все проблемы. Честно говоря, я всегда считал Мореля всемогущим и был уверен, что он каким-то своим, неведомым мне способом сможет повлиять и на Его Святейшество.
