Поверьте, я католик, как и вся наша Семья, — Доменико Радоре осенил себя крестным знамением, все присутствующие итальянцы повторили движение дона, — и ни в коем случае не позволил бы и волосу упасть с головы понтифика. Я тогда не знал, что задумал Морель, и понял это только после 13 мая 1981 года, когда случилось покушение на Святого Отца. Мои люди видели тогда на площади Святого Петра Поля. Именно он, как потом выяснилось, руководил всеми подготовительными действиями Агджи, как и его последующими показаниями в тюрьме. Руководил тайно и так хитро, что Агджа даже и не подозревал о том, что им кто-то управляет.
Как вы уже знаете, Морель впервые ошибся — и покушение не смогло испугать Иоанна Павла. Проверка не была отменена, а, наоборот, активизирована.
Наши триста миллионов долларов и еще достаточно крупная сумма, выделенная Полю на «решение вопроса», вышли из нашего вирджинского офшора и ушли в структуру Мореля, откуда они должны были попасть в «Амброзиано» и снова появится на белый свет — уже чистыми и красивыми. Но деньги не дошли до папского банка и растворились в финансовых конторах, принадлежавших людям Поля.
Кстати, вскоре он мне позвонил и сказал о том, что деньги все-таки ушли в «Амброзиано» и там якобы «погибли» во время проверки. Но это была ложь. В июне 1982 года мои люди поймали в Лондоне беглого главу «Амброзиано» Роберто Кальви и, простите за откровенность, серьезно пытали его. Кальви рассказал о том, что деньги так и не попали к нему в банк, а остались в финансовых структурах Мореля.
— С Кальви, насколько я знаю из прессы тех дней, случилась беда?
— Ах да. Его пришлось повесить под мостом Черных Братьев. Он все равно уже был не жилец, так как знал очень много. Не мы — так Морель…
— А вы виделись потом с Морелем?
— Увы, нет, — печально усмехнулся дон Радоре. — Зная возможности этого человека и опасаясь его, я все же очень осторожно пытался вести розыск. Но все было бесполезно. И лишь через девятнадцать лет, в 2000 году, мой друг и брат дон Чезаре Болонья, работавший на благо нашей семьи в Нью-Йорке, узнал в некоем Серджио Эспозито того самого Поля Мореля. Во всяком случае, внешние черты, манера говорить, изворотливый ум и полная беспредельность в методах достижения цели очень походили на нашего беглеца. Возникли серьезные подозрения.
Но дон Болонья ничего не смог доказать, а провести более тщательную проверку тоже не получилось. Дело в том, что этот Серджио работал с Джекки «Носом»[60] и «Маленьким Ником» Короццо[61] из Семьи Гамбино. Еще у него были какие-то серьезные дела с семейством Дженовезе[62]. Нам пришлось отступить, чтобы не конфликтовать с нашими американскими партнерами.
Как удалось выяснить, сам Эспозито в Семье появлялся редко и в основном общался по электронной связи или через посредников. Его возможности использовались в крайнем случае. Только для самых серьезных и щекотливых поручений — от очень крупных финансовых сделок до наиболее опасных заказных убийств и масштабных политических игр. Надо учитывать, что Серджио, он же, вероятно, и Поль, не был консильери, то есть советником. Этот человек никогда никому не подчинялся — он появлялся, выполнял заказ, организовывал консультации, налаживал структуры или связи — и исчезал.
— И что, простите за откровенность, — прервал итальянца Малин, — мафии так и не удалось ничего выяснить про место нахождения этого самого Серджио?
— Связи-то отчасти мы выяснили, но потом очень пожалели, что начали этими связями заниматься. Любопытные просто исчезали… Единственное, что удалось узнать, — Эспозито имел хорошие контакты с арабами, а точнее — с «Аль-Каидой», причем на самом высоком уровне. Также он решал многие вопросы с высокопоставленными сотрудниками спецслужб, в частности, с Агентством Национальной безопасности США.
Сам же Серджио появлялся и исчезал как тень. Никто не знал, где он постоянно живет, с кем еще работает, и его возможности были настолько безграничны, что полностью оценить их просто нереально. Нам, во всяком случае. Чезаре сообщил мне о своих подозрениях, что Эспозито и есть чуть постаревший Морель, даже возраст совпадал — Поль 1933 года рождения, а Серджио в 2000 году было где-то 66–68 лет. Сам я не мог вылететь в США, так как нахожусь там в розыске. Люди из семьи Гамбино отказались помогать нам, заявив, что знают Эспозито давно — и он коренной американец, а Морель ведь был французом. Но я им не поверил, у них была просто большая заинтересованность в делах с этим типом.
— А что случилось с Серджио-Морелем потом? После 2000 года?
