– Ты действительно хочешь знать, кто подослал меня убить царевну? Так знай – никто! Много лет назад по приказу царицы моя ни в чём не повинная дочь Мелли была брошена в темницу, в которой сгинула без суда и следствия. А ведь Мелли боготворила госпожу и была самой преданной её служанкой. Потеряв надежду на справедливость, я стала мечтать, чтобы коварная царица испытала душевные муки матери, несправедливо лишившейся любимого дитя.
Долгое время я искала способ заманить дочь ненавистной мне женщины в западню, и однажды мне это почти удалось. Хитростью я выманила царевну из дворца и отдала в руки разбойников, чтобы они продали её в гарем, но, видимо, я рано обрадовалась, и удача отвернулась от меня. Царевна вскоре вернулась домой живая и невредимая. Я поняла, что вторично выманить её из дворца уже не удастся, и для достижения намеченной цели нужно искать способ проникнуть во дворец самой и собственными руками свершить возмездие.
Я отправилась за помощью к белому колдуну Чукуму. Чукум, узнав о цели моего прихода, с радостью согласился помочь, и я поняла, что у него тоже есть причина ненавидеть царское семейство, но меня это не интересовало. Я знала, что после смерти дочери Их Величества будут искать убийцу, и отдала колдуну толику своей крови для жертвенного обряда, после которого меня на этом свете уже никто не нашёл бы…
Чукум был настолько любезен, что указал верный способ – под видом дамы двора королевы далёкой Лавании проникнуть во дворец. А ещё он дал мне шкатулку с отравленным гребнем и сонные цветы. Дальше я должна была действовать на свой страх и риск. Жаль, что колдун не смог предвидеть случайность, в результате которой я умираю, оставляя Мелли неотомщённой.
– А вы не боялись, что вас схватят и казнят? – не удержался от вопроса Мирдан.
– Нет! Люди, проснувшись, даже не вспомнили бы обо мне. Ты единственный из присутствующих в зале, кто чудом проснулся и запомнил меня.
Агая посмотрела на потемневшие окна зала, в которые было видно алевшее в вечерних сумерках небо, и, теряя силы, сказала:
– Скоро солнце сядет. На закате колдун совершит жертвенный обряд, после которого с последним лучом солнца вместе с обрядовой куклой сгорит и моё тело. Как только это случится, цветы потеряют сонную силу, и яд, нанесённый на зубья гребня, испарится. Никто никогда не узнал бы, отчего и от чьей руки погибла дочь коварной царицы, и Мелли была бы отомщена. Всё было так хорошо продумано, но. О! Моё тело горит! – простонала Агая. – Прости, Мелли! Судьба распорядилась остаться царской дочери в живых, а мне погибнуть.
Мирдан отпрянул от корчившейся в страшных муках старухи. Меньше чем через минуту от неё осталась лишь горстка пепла, а от костыля – кучка пыли. По залу пронёсся неизвестно откуда взявшийся ветер и с жутким завыванием размёл пепел и пыль по углам. Когда всё затихло, Мирдан поднял гребень и озадаченно покрутил в руках, не зная, что делать с ним дальше.
Люди очнулись от чар навеянного цветами сна, и за столом послышался их весёлый говор и смех. Мирдан вернулся на своё место, и Милана поинтересовалась, откуда у него чудесный гребень?
– Гребень?! – машинально переспросил он, находясь под впечатлением от рассказа Агаи и думая о непростой судьбе матери и дочери, но Милана ждала ответа, и юноша сказал, что, видимо, кто-то из присутствующих дам случайно обронил его, а он заметил гребень на полу и поднял его.
– Нужно вернуть растеряше красивую вещь! – спохватилась Милана и звонким голосом стала выкликать хозяйку гребня.
Дамы удивлённо переглянулись, но никто не захотел признать гребень своим.
– Видимо, хозяйка решила пожертвовать гребнем, лишь бы не прослыть растеряшей, – решила Милана и заговорщицким тоном предложила Мирдану закопать гребень в дальнем углу дворцового сада, чтобы он стал их кладом.
– Какая ты выдумщица! – похвалил жену Мирдан и нежно поцеловал её руку. Он был рад, что Милана не захотела оставить гребень себе…
Праздничный ужин подошёл к концу. Гости перешли в танцевальный зал, где молодожёны должны были открыть бал. Заиграла музыка. Мирдан повёл Милану в центр зала и вдруг вспомнил первый свой бал во дворце, на котором Юрис с помощью магии помог ему овладеть танцевальными фигурами. Он тихо рассмеялся и привлёк любимую к себе. Милана не успела опомниться, как он, в нарушение придворного этикета, крепко поцеловал её и закружил в танце. Гости от такой вольности ахнули и посмотрели на царя и царицу, чтобы увидеть их реакцию на вопиющее попрание придворных правил, но Их Величества со снисходительной улыбкой наблюдали за счастливыми танцующими новобрачными. Со второго танца никто уже не стоял на месте, и до самого утра во дворце не смолкали весёлая музыка и смех.
