Но вот однажды нас застал в море шторм. Это был не просто шторм – началось нечто ужасное. Неистовый ветер стремительно гнал по сизо-лиловому грозовому небу большие, тёмные лохматые тучи, и вскоре кромешная тьма поглотила ганью. Море не на шутку разбушевалось. Оно выло, как сотня голодных волков. Небо раскалывал гром. Огромные волны перекатывались через высокую корму ганьи, круша и смывая с палубы всё на своём пути. Молнии как пики вонзались в воду вокруг нас, серебря на миг пенистые гребни огромных волн и выхватывая из темени обречённое судно. Бурлящая морская ширь на мгновение вспыхивала ослепительным светом, вздымалась и с оглушительным гулом рушилась в бездну. Грот- и бизань-мачты трещали и гнулись, как сухой тростник. Над нашими головами оглушительно хлопали в клочья изодранные ветром паруса.
Вдруг снасти, на которых чудом держались паруса, лопнули. Резкий порыв ветра подхватил их жалкие остатки и яростно швырнул в чёрную бездну грозового неба. От ударов о корпус гороподобных волн обе мачты рухнули. Ганья давно потеряла управление, и её кидало из стороны в сторону, как пустую ореховую скорлупу. Казалось, мир обезумел, и мы обезумели вместе с ним. С отчаянием приговорённых к смерти людей мы попытались поднять другую грот-мачту, чтобы, лавируя, уйти от опасности, но всё было напрасно – неудача уже преследовала купца…
Конечно, поначалу мы пытались как-то бороться со стихией, но потом поняли, что это бессмысленно и бесполезно, и каждый начал думать только о своём спасении. Когда очередная молния на миг осветила всё вокруг, я расширившимися от ужаса глазами увидел, что гребень огромной волны несёт ганью к берегу какого-то острова. Отвесные скалы круто обрывались вниз, образуя почти вертикальную линию. Рухнувшие осколки скал, громоздившиеся внизу, напоминали каменистый дикий пляж.
Стихия, демонстрируя своё могущество, с грохотом обрушивалась на скалы и рассыпалась мириадами брызг. Казалось, что это дикое место специально уготовано нам смертью. Я страстно молился, и ганья в последний момент чудом проскочила мимо этого жуткого прибежища смерти. Через минуту, показавшуюся мне вечностью, её выбросило на берег рядом с ужасными скалами. От резкого удара о землю сознание покинуло меня.
Дрейк устало прикрыл глаза.
В кубрике стояла тишина. Многие из слушателей в своё время тоже испытали на себе ужас разгула морской стихии, и его рассказ невольно напомнил им о пережитом. Все понимали, что чувствовал Дрейк в ту минуту, и терпеливо ждали продолжения рассказа.
Дрейк собрался с силами и продолжил:
– Очнувшись, я увидел над собой склонённое лицо красивой девушки. На голове у неё была шапочка из рыбьей кожи. Девушка была так похожа на ту несчастную, которую купец и люди в жёлтых одеждах принесли в жертву своим богам, что я подумал, не покинул ли я этот мир? И, наверное, было бы лучше, если бы это оказалось так. Дикая боль пронзила моё тело. Я застонал и готов был снова потерять сознание, но девушка бережно приподняла мою голову и влила в рот какую-то горькую, без запаха, густую жидкость. Через несколько минут боль отступила, и я почувствовал себя намного лучше…
Красавица, не говоря ни слова, пошла к морю. Не доходя до кромки воды, она обернулась и поманила меня за собой. Я с трудом поднялся и неуклюже заковылял следом. Девушка без слов сняла с головы шапочку, молча надела её мне на голову и быстро вошла в воду. Я, словно во сне, последовал за ней. Мы заходили всё глубже, и вскоре вода накрыла меня с головой, но я не утонул – я продолжал свободно дышать.
Мы шли по морскому дну, и разноцветные удивительные рыбы разных размеров и форм стайками и поодиночке проплывали мимо нас. Особо любопытные останавливались и, шевеля плавниками, смотрели на меня выпученными глазами. Мне хотелось схватить одну из рыб, но я опасался вызвать неудовольствие девушки. Постепенно вода над головой посветлела, и девушка вывела меня на берег небольшого озера. Она сняла с моей головы шапочку и надела её себе на голову.
Дрейк замолчал и провёл сухим языком по спекшимся, потрескавшимся губам.
Один из матросов протянул ему кружку с остатками воды, но Дрейк не заметил этого. Он невидящим взглядом смотрел поверх голов людей, слушающих его рассказ.
Матрос окликнул Дрейка. Дрейк вздрогнул и, очнувшись, с благодарностью посмотрел на товарища. Дрожащей рукой он взял протянутую ему кружку, медленными глотками выпил спасительную жидкость, и силы снова вернулись к нему.
– Дрейк, скажите, пожалуйста, как выглядел браслет погибшей девушки? – думая о своём, спросил Мирдан.
– О! Это была изумительная инкрустированная вещица из серебра и чистого золота. Но не браслет в тот день интересовал меня. Я смутно помню его очертания и боюсь ошибиться в деталях, – ответил Дрейк и как мог, описал браслет.
