Кто-то из таких любопытствующих со мной рядом рылся на книжных развалах и точно так же, как я о Японии, выискивал крупицы сведений в откровениях гитлеровских фельдмаршалов и генералов, объяснившие хотя бы теперь причины катастроф людских судеб и частной судьбы его предшественника по душе. Я понимал, что рядом со мной «бывший» немец. Может быть, немка. Я слышал, как у книготорговцев допытывались, когда хоть что-нибудь появится о том, каким в жизни был великий президент Соединённых Штатов Америки того периода Франклин Делано Рузвельт. Но могут ли ответить книготорговцы, если по неизвестному плану работают ограниченно ответственные издательства частных форм собственности? Некоторые интересовались ранним периодом деятельности председателя Мао или искали «всё об Уинстоне Черчилле» или о Шарле де Голле.
Начиная вникать во внутренние проблемы Японии предвоенного периода, я узнал о серии мятежей молодых военных, занимавших откровенно экстремистские позиции и упрощённо видевших только военные, силовые способы решения всех проблем страны сразу. Они тоже толкали Японию к войне. Они, когда Япония уже втянулась во Вторую Мировую войну, препятствовали выходу страны из войны. Затем, когда положение Страны Восходящего Солнца стало фактически безнадёжным, особенно со второй декады марта 1945 года, они активизировались, их действия приобрели непредсказуемый и оголтелый характер. Молодые горячие головы не хотели считаться с тем, что война из плоской, двухмерной, стала объёмной, она захватила третье измерение — небо, и к такой новой войне Япония готова не была. В новой, изменившейся войне нельзя было победить тяжёлые стратегические бомбардировщики Соединённых Штатов линкорами, бороздящими океанские волны где-то далеко внизу, и доблестными бойцами, вооружёнными никем не превзойденной стойкостью духа и средневековыми самурайскими мечами. До стратосферных высот, откуда на страну сыпались тысячи тонн смертоносных бомб, дотянуться было почти нечем.
Исходя из примитивно истолкованной традиции, не понимая и, самое страшное, не желая понимать изменившихся условий нового времени, молодые мятежные офицеры безрассудно поставили страну на грань гражданской войны.
После коврового бомбометания на Токио 9 марта 1945 года командующий ВВС США генерал Кертис Лё Мэй убедился, что наконец отыскал способ эффективного использования тяжёлых бомбардировщиков Б-29 «Суперфортресс», машин гораздо более мощных и совершенных, чем сокрушавшие гитлеровскую Германию огромные и тяжёлые «Боинги-семнадцатые», летающие крепости «Флайнгфортресс».
Ночная бомбежка Токио с малых высот сотнями бомбардировщиков подтвердила Лё Мэю, что последовательные стирания с лица земли целей — города за городом, одного укреплённого района за другим, — способны привести к быстрому выведению милитаристской Японии из войны, сберечь не меньше миллиона жизней американских морских пехотинцев и несколько десятков миллионов жизней гражданского населения Японии.
Похоже, Провидению, чьим орудием в этой ситуации, вероятно, был генерал Лё Мэй, ничего здесь не оставалось, как пойти путем причинения не отдельно взятой стране, а человеческому контингенту планеты в целом наименьшего зла. Я намеренно избегаю определения «человечество», поскольку оно несёт гуманистическое содержание и непредставимо вооружённым до зубов.
Но мне очень трудно уловить и определить внутри себя, к какой партии, милитаристской или пацифистской, а может быть, ни к той, ни к другой, относился мой предшественник по душе. Он не мог быть в числе самых ярых военных фанатиков, с оружием в руках выступивших против правительства Японии в первой декаде августа 1945 года, поскольку, как я считаю, погиб в воздушном бою, таранив грузовое, вероятно, американское или советское судно, 1 августа, хотя в отношении даты его гибели я всё-таки не уверен.
И всё же, несмотря на то, что я не знаю, был ли он откровенным ястребом-апологетом милитаризма, придерживался ли более умеренных взглядов на способы ведения военных действий, мне кажется, вряд ли он согласился бы с теми, кто убеждён был в горькой, но неизбежной, по их мнению, необходимости в самый последний период войны принести на её алчный окровавленный алтарь неисчислимые жертвы гражданского, мирного населения Японии, принуждаемого руководителями обороны Империи защищать бамбуковыми копьями от американского десанта морских пехотинцев побережья главных японских островов — южного Кюсю и северного Хонсю — во имя достижения более чем призрачной цели: вырвать возможно менее позорный и более почётный мир у союзников, прежде всего, у Соединённых Штатов Америки, которых должны были устрашить кошмары прямых атак побережий Японии и бесчисленные потери своих войск.
