Пожилой доктор действительно долго упирался. Сначала он решил, что полицейский из той компании, что отиралась на первом этаже и норовила встретиться с пострадавшим, для получения отказного документа. На самом деле никакой документ, подписанный даже самим Господом Богом не смог бы изменить ничего в судьбе малолетнего преступника. Экспертиза показала высокий процент промилле спиртного в организме на момент аварии, причём усугубили и без того сложную ситуацию наркотики, которые так же обнаружились в крови водителя. Так думал доктор, но не все разделяли его мнение. Например, папаша считал по-другому. Мысленно он уже расстался с приличной суммой денег в обмен на свободу сына. Пусть он непутёвый, но другого нет! Ещё жена голосит благим матом, а кто виноват в сложившейся ситуации? Только мать, потакала всем прихотям и капризам мальчишки, так и вырос с чувством вседозволенности и без нормальных ориентиров. Председатель областного законодательного собрания и сам давно потерял эти самые ориентиры, напрочь забыл, с чем их едят и кому они нужны. Вот из этих соображений в больнице толклись адвокаты и непонятные персонажи. Одни должны получить от пострадавшего документ о том, что именно он стал виновником аварии, не бесплатно, конечно! А другие тёрлись на всякий случай. Вдруг понадобится кровь, медикаменты или медицинская аппаратура. Нельзя допустить, чтобы пациент скончался, во всяком случае, до подписания необходимого документа! Иначе очень трудно будет вызволить сына при наличии отягчающих обстоятельств, а конкретно смерть одного из участников ДТП. Деньгами всё можно решить, однако у дагестанца нет никого, кто бы взял деньги!
Визитёры вели себя назойливо и нагло, от чего заведующий отделением раздражался. Кто-нибудь постоянно спрашивал, не пришёл ли в себя Абдулхалиев? Не пришёл, не известно вернётся ли сознание парня вообще, потому, что травмы он получил почти не совместимые с жизнью. Доктор уже собирался уходить, он снял халат, открыл дверку шкафа и потянулся за курткой. В кабинет кто-то постучал, дверь распахнулась, и на пороге появился высокий мужчина. По выправке визитёра доктор догадался, что он из полиции. В голове мелькнула мысль, что мужик появился по душу Абдулхалиева, и снова накрыло раздражение на чиновника, который подключил все возможные связи для спасения отпрыска. Зачем спасать то, что уже мертво, несмотря на юный возраст. Этот мальчик растлён деньгами, он разбавил кровь наркотиками и алкоголем. Он токсичен для окружающих, не сможет иметь полноценное потомство и проблемы для папаши только начинаются. Скорее всего, председатель законодательного собрания отправит мальчишку с глаз долой в дальние сытые уютные страны, конечно в случае того, что он избежит наказания. А что именно так и произойдёт доктор был уверен, от чего, еле сдерживая гнев, рявкнул:
– Что угодно? Рабочий день закончился!
– Следователь Аристархов, – полицейский протянул удостоверение. – Мне надо поговорить с Абдулхалиевым.
– Кто бы сомневался, – врач даже не собирался вступать в разговор с блюстителем порядка. Он надел куртку и рукой указал в сторону двери. – Ничем не могу помочь. Пациент без сознания.
Неожиданно Степан понял, по какой причине такой холодный приём и поспешил объясниться.
– Я расследую дело его дочери, которая погибла при пожаре. Вскрылись новые обстоятельства и мне очень важно поговорить с Джафаром.
– Да я слышал о трагедии, но вы же видите сколько времени? Приходите завтра. Если даже пациент пришёл в себя, беспокоить его нельзя! – доктор вытеснил гостя из кабинета, запер дверь и бросил ключ в карман куртки. Неожиданно врач посмотрел на полицейского и смягчил тон. – Вообще не понимаю, на каких резервах живёт его мозг и стучит сердце. Мы сделали всё возможное, на данную минуту перевели больного из реанимационного отделения в палату интенсивной терапии, но любые посещения я категорически не рекомендую!
– И всё же? – Аристархов не сдавался.
– Хорошо, пойдёмте, посмотрим на него. Сами убедитесь в бесполезности затеи.
По дороге доктор махнул рукой медсестре, которая протянула два халата. Мужчины остановились возле широкого окна.
– В палате только два пациента. Вон ваш Абдулхалиев, кровать в правом углу.
Через приоткрытые жалюзи Степан разглядел мужчину с седыми висками и пробормотал:
– Почти седой, а ему всего тридцать девять.
– Горе никого не красит, – отозвался врач. – Если хотите, то ждите, однако не скажу как долго, может до утра.
– Спасибо!
– Я накажу медсестре, чтобы не чинила препятствий, но это в случае, если больной сможет разговаривать.