Девушке явно не хватало слов, чтобы описать этот цвет, и тогда находчивый Морлок притащил со штурманского мостика набор разноцветных фломастеров. Ханка сразу же изобразила цвет «черная синева» на бумаге, но всем, кроме нее он показался черным. Возникло недоумение, и лишь через минуту миссис Шо сообразила, что у Ханки другое цветовосприятие. Ханка при «крокодильих зрачках» иначе видела цвет изображения. В смысле: специфика ее глаз после генной модификации (крокодилий зрачок) позволяла хорошо видеть эту «черную синеву». Тут Вилли Морлок предложил Ханке нарисовать несколько предметов из окружающего интерьера, и оказалось, что цвета на эскизах не совсем соответствуют обычному человеческому восприятию. Получилось настолько любопытно, что после пятого эскиза Морлок заявил:
— Ханка, у тебя талант импрессиониста. Давайте сделаем на этом деньги.
— Но я едва умею рисовать! — возразила она.
— Уже годится, но получится еще лучше, — сказал он, — считай меня своим волонтером-импресарио. Это значит: я надеюсь увидеть твои новые картины-экспромты.
— А-а… — Ханка вопросительно посмотрела на Эрика Лафита.
— По-моему, хорошая идея, — ответил он.
— Тогда, Вилли, я согласна, — она кивнула.
Капитан Гонзало от избытка эмоций хлопнула ладонями по столу.
— Это будет круто! Художник Юрского периода! Ой… Извини, я ляпнула…
— Все ОК, — Ханка протянула руку и дружески коснулась плеча, — только не юрского, а каменноугольного периода. Оттуда звероящер, подаривший мне восьмушку генов.
— Э-э… Гм… А каменноугольный период, это когда было?
— Каменноугольный период, — лекционном тоном сообщила Фанни Шо, — расположен в интервале между 350 и 300 миллионов лет назад. А Юрский период — между 150 и 200 миллионов лет назад.
— Получается, что я вдвое древнее динозавров, — заключила Ханка, затем повернулась к миссис Шо, — скажи, Фанни, ты знаешь про Snegov-club?
— Разумеется, я знаю. Про что тебе рассказать?
— Мне все интересно. Почему клуб так называется? Как он работает? Какие успехи? Фанни Шо, улыбнулась, сделала глоток глинтвейна, и произнесла:
— Клуб назван в честь Сергея Снегова, НФ-автора, который родился в 1910-м в Одессе. Космическую оперу — трилогию «Люди как боги» он создал во время Лунной Гонки. В общем, это далеко не безупречная книга, но в ней идеи, опередившие время на века. В частности, там фигурирует темная энергии за 30 лет до появления гипотезы о ней.
— Уф! Фанни, я слабо понимаю, что это такое — темная энергия.
— Если вкратце, — сказала та, — темная энергия — гипотетический источник расширения вселенной. Экзотическая форма связи материи с метрикой пространства-времени.
— Уф! Для меня это слишком сложно. Я помню из школьного курса картинки по схеме пространства-времени Эйнштейна, скорость света, парадокс близнецов, как-то так.
— Ладно, — миссис Шо снова улыбнулась, — о современной теории квази-эфира я лучше расскажу тебе в другой раз. А сейчас о другой идее Снегова: о множестве возможных биологических, квазибиологических и биокибернетических версий разумной жизни.
— В смысле, инопланетяне и киборги? — спросил Эрик Лафит.
Миссис Шо неопределенно покачала ладонью над столом.
— Да, можно сказать и так, хотя, у Снегова спектр версий значительно шире. По логике повествования, в книге не рассмотрены детали биологии, зато сделан акцент на схеме личных отношений между разумными существами разной конструкции.
— Любовь человека и киборга или инопланетянина? — предположила Саби Гонзало.
— Киборги у Снегова не очень симпатичные, — ответила она, — поэтому любовь в книге возникает между человеком и инопланетянкой.
— Был еще случай: скульптор влюбился в скульптуру, — заметил Морлок.
— Пигмалион из иного сюжета, — сказала миссис Шо, — как и Кари Рам.
— Кари Рам, это кто? — поинтересовалась капитан Гонзало.
— Это в книге Ивана Ефремова «Сердце змеи». Земной мужчина, который влюбился в женщину с планеты, где жизнь развилась не на базе кислорода, а на базе фтора.
— А возможна такая жизнь? — удивился Эрик, — Ведь фтор непохож на кислород. Даже валентность в соединениях у фтора единица, а у кислорода двойка.
— Ого! Журналист, который помнит школьную химию! — удивилась капитан.
— Не считай всех журналистов — дебилами, — проворчал он.
— Не обижайся, — она пожала ему запястье, — ты парень, что надо, но среди долбанных журналистов ты исключение, которое лишь подтверждает правило.
— Молодежь, не ссорьтесь! — строго сказала миссис Шо.
Затем, сделав паузу для убедительности предыдущей нотации, она сообщила:
