.. Или как кошка-сфинкс, поскольку почти без шерсти. Ханка в плане биологии и генетики, отличалась от человека, вероятно, сильнее, чем кошка. Кошки, все-таки, теплокровные… …У журналиста в сознании сложился вполне голливудский сюжет об инопланетянах, захватывающих планету Земля путем внедрения своего генетического кода — людям. А точнее — разным земным существам. Эрику уже довелось видеть домашних животных (например, опять же, кошек), модифицированных каким-либо генвекториком. Кстати, модификация домашних животных началась с аквариумных рыбок в 2003 году, когда прикладная генная инженерия растений уже работала, но для животных только делала первые шаги. Генная инженерия людей тогда была, в основном, запрещена… …Генная инженерия людей и теперь, в основном, запрещена — но аргонавтам вообще наплевать на «сухопутные запреты» и на этот в частности…
…Так или иначе, он воспринимал Ханку, как любимую женщину, независимо от всех различий биологии и генетики. Причем в сообществе аргонавтов такие романтические отношения между генетически разнородными особями считались обычным делом. Как недавно узнал Эрик, у аргонавтов уже создан «Snegov-club» — для парочек, решивших, несмотря на критичные генетические различия, завести общее потомство. Кстати, надо выяснить, откуда название «Snegov-club», — подумал Эрик, и тут Ханка проснулась.
Последние несколько дней у нее появилось странное свойство: мгновенный переход от глубокого сна к дикой активности. Она подпрыгнула, будто развернувшаяся пружина, шлепнулась на Эрика, заняв позу «всадница», несильно побарабанила ладонями по его животу, быстро наклонилась, чмокнула его в губы, и только после этого спросила:
— Ты спал и я тебя разбудила, или ты думал и я тебя отвлекла?
— Э-э… Наверное, второе.
— Ага! А о чем ты думал?
— Так, обо всем понемногу. Например: откуда название «Snegov-club»?
— Эрик, это же элементарно! Мы спросим за ужином у Фанни Шо.
— А-а… Разве мы приглашены к ней на ужин?
— Нет, мы не приглашены, но она говорила: «детка, заходи пожрать, если ты захочешь сделать это в хорошей компании». Согласись, Эрик, это как билет с открытой датой!
— Похоже на то, — сказал он, — но у нас сегодня пробное погружение Калибана.
— Да, поэтому я сказала: не за завтраком, а за ужином, — невозмутимо ответила Ханка.
«Пифагор» — 130-футовый (около 40 метров) корабль, на вид широкий и неуклюжий, в действительности был довольно прыткой машиной с фигурным днищем… А впрочем, технические детали пока не имеют значения. Интереснее — функции этого корабля. По формальному признаку это был научный корабль Академии Наук Верхней Ливии. Но фактически — многофункциональный патрульный корабль Морской милиции Верхней Ливии (LUMM). Многофункциональный в данном случае значит:
* Во-первых — несколько видов патрульно-боевых задач.
* Во-вторых — наряду с этими задачами, еще научные задачи (прагматика управления бюджетом Верхней Ливии предполагала: если построен корабль, который может вести исследования, то пусть занимается этим наряду с патрулированием).
Такое «во-вторых» было одной из причин, почему на борту «Пифагора» находилась 77-летняя Фанни Шо, неофициальный консультант негласного партнерства американских венчурных инвесторов в Верхней Ливии. Были и еще причины, например (по слухам) миссис Шо неровно дышала к 74-летнему Вилли Морлоку, ветерану RAF. Вилли, хотя порой исчезал внезапно, но скоро возвращался на борт, и это (по слухам) указывало на симметричное отношение к миссис Шо с его стороны. Прямо сейчас Фанни и Вилли в компании с капитаном Саби Гонзало расположились на топ-бридже «Пифагора». Саби, энергичная 35-летняя женщина, уроженка Барселоны, обладала внешностью, довольно типичной для смешанной средиземноморской расы, атлетическим телосложением и, в общем, соответствовала имиджу капитана корабля. Но, рядом с такими персонами, как Фанни и Вилли, она выглядела как школьница-акселератка, слишком импульсивная и неопытная. Итак: глядя в бинокль, Саби заявила:
— Эти ребята на мотояхте «Dirty-dog» просто сумасшедшие! Как можно погружаться на пятикилометровую глубину в четырехфутовом пузыре из оргстекла?
— Это далеко не худший пузырь в глубоководной акванавтике, — отозвалась Фанни Шо.
— У Джеймса Кэмерона был пузырь похуже и поменьше, — добавил Вилли Морлок.
— Хотя, — заметила Фанни, — у Кэмерона был полноценный батискаф, а не батисфера. И погружение выполнялось на вдвое большую глубину, в Марианскую впадину.
— Да, — согласился Вилли, — но, по мере рекордного погружения, на батискафе отказала примерно половина систем, так что всплывал он уже как батисфера с прицепом.
Фанни выразительно развела руками.
— Разумеется, у Кэмерона не обошлось без проблем, ведь батискаф Deepsea Challenger строился, как любительский, хотя при участии экспертов-профи. Так или иначе, у него отчасти получилась самоходная глубоководная субмарина, а не пузырь на нитке.
