«Прыжок» – выражение, по существу, неточное. Разумеется, речь шла не о том, чтобы просто броситься с башни высотою более чем в 20 метров, но о попытке бежать, которую, как говорит обвинительный акт, она «тщательно подготовила, сделав всё возможное, чтобы выполнить свой план», – хотя этот план и был сопряжён со смертельной опасностью. «Хроника без заглавия» поясняет: «по своему лукавству» она подготовила – должно быть, незаметно скрутила из материи – что-то вроде верёвок и «думала бежать через окно», спускаясь по этим верёвкам; «но то, на чём она спускалась, оборвалось. Она упала на землю, ушибла себе бока и спину и долго была от этого больна».
«Я разбилась при прыжке. Некоторые говорили, что я мертва. А как только бургиньоны заметили, что я жива, они мне сказали: вы бежали!» (т. е. подобравшие её бургиньоны сразу поняли, что она хотела вовсе не убить себя, а бежать). «Упав с башни, я два или три дня не хотела есть – я даже так разбилась, что и не могла ни есть, ни пить; но меня утешила Святая Екатерина, сказав мне, чтобы я исповедалась и попросила у Бога прощения за то, что прыгнула, и что, без сомнения, компьенцы получат помощь от Святого Мартина Зимнего. Тогда я стала приходить в себя и начала есть. И вскоре выздоровела».
Она понимала, что это был тяжкий грех: «Да, и я умела в этом каяться». Но и каясь, она думала не о том, что её поступок мог быть для неё самой душевреден, а о том, что она «обидела» ангелов и святых Небесной Церкви, а значит, и Самого Бога; «и за это я умоляла Их простить меня». Она и каялась так, как согрешила: меньше всего думала о своём собственном «я». И исповедавшись, она знала, что «получила прощение от Бога» и что – хотя сама она остаётся в плену – «компьенцы получат помощь».
«Вместе с моим Советом я всегда молилась за компьенцев». Что это должны были быть за молитвы, поднимавшиеся из Боревуарского замка, если Компьень действительно получила помощь, и Франция всё же выиграла Столетнюю войну – несмотря на то, что буржское правительство сделало с Девушкой Жанной.
Персеваль де Каньи рассказывает – вероятно, со слов самого д’Олона, – что однажды д’Олон, продолжавший при ней состоять, сказал ей:
«Компьень, этот город, который вы так любили, на сей раз попадёт в руки врагов нашего короля».
Она ответила:
«Ни-ни! Ни один из городов, которые Царь Небесный через меня привёл в повиновение королю Карлу, не попадёт больше в руки врагов, если только король будет стараться их удержать».
Оговорка существенная. Никогда за всю свою жизнь она не признавала абсолютного детерминизма. Ход истории и самый смысл истории заключались для неё в сотрудничестве человеческой воли с волей Божией. Действие становится молитвой, но и её молитва за Компьень была действием.
Пять месяцев Компьень сопротивлялась, не получая подмоги. Наконец Карл VII всё же собрал войско достаточное, для того, чтобы бросить его на ключевой театр военных действий. 24 октября две арманьякские армии – одна под начальством Буссака, другая под начальством Сентрая – с разных сторон атаковали бургиньонов в их укреплениях под Компьенью. Осаждённые, со своей стороны, сделали вылазку. Бургиньоны были разгромлены. Понеся тяжёлые потери, бросив свои артиллерию и обоз, Иоанн Люксембургский в полном беспорядке отступил на Пон-ль’Эвек.
Стратегически это и было окончательным решением исхода Столетней войны: англо-бургиньонам не удалось свести к нулю военные свершения Девушки.
Как говорит «Хроника без заглавия», освобождение Компьени «чрезвычайно подняло дух сторонников короля Карла. Начав действовать по всем направлениям, они брали город за городом и за короткое время вернули всё ими потерянное, за исключением Суассона… Когда герцог Бургундский, ещё находившийся в Брабанте, получил эти вести, он спешно приказал собирать ратных людей в большом количестве, но одни были без коней, другие без денег».
Действительно, англо-бургиньоны никогда больше не бывали в состоянии сделать сколько-нибудь серьёзное усилие для восстановления своего положения. Но пройдут ещё годы и годы, прежде чем они «оставят Францию в покое», как о том умоляла Жаннетта в своём первом письме англичанам. Жаннетта будет грустить смертельно «оттого, что это ещё так долго». И мир, который потом наступит, потому что она его подготовила, всё же не будет вполне «миром по воле Царя Небесного», потому что не она его установит. За этот «мир по воле Царя Небесного», которого человечество недостойно, Жаннетта будет бороться одна, одна будет свидетельствовать о Духе и Истине, лицом к лицу с теми силами, которые стоят за смертельно раненным ею англо-бургиньонским режимом.
Освобождение Компьени, может быть, даже ускорило продажу Жанны: разбитый Иоанн Люксембургский, вероятно, рад был сорвать на ней свою злобу.
Бедфорд уже 3 сентября 1430 г. получил от нормандских штатов дополнительную субсидию в 20000 фунтов, из коих половина предназначалась «на покупку Девушки Жанны, как говорят, ведьмы, руководившей войсками дофина».
