Конечно, этот факт был судьям чрезвычайно неприятен. Но в больной психологии людей, имевших полное диалектическое объяснение всех вещей и отстаивавших всеми средствами своё положение монопольных держателей истины, дьявол чем дальше, тем больше обнаруживался везде. Чем больше рационалистическая система вытесняла непосредственное ощущение светлых сил, тем больше росла демономания. Раньше Церковь считала суеверием и вредным заблуждением самую веру в существование колдовства. Но в начале XIV века папа Иоанн XXII – тот самый, который окончательно осудил «духовное» францисканство, – жил уже в постоянном паническом страхе перед колдовством и распорядился истреблять колдунов. Затем в конце столетия, в 1390 г., Парижский университет со своей стороны вынес против колдунов особое постановление, после чего два послания Св. Престола великому инквизитору Франции в 1409 и в 1418 гг. положили начало беспощадному преследованию. Нет сомнения в том, что убеждаясь всё более в поразительном могуществе Врага и распространяя вокруг себя эту веру, учёные клирики толкали людей заниматься чёрной магией, а в некоторых случаях начинали заниматься ею и сами. Страх и садистская жестокость подхлёстывали друг друга, создавая «непревзойдённо демоническое мироощущение, куда не проникал уже ни единый луч христианской любви. Если непредвзято посмотреть, какие необъяснимые силы ворвались в мир вместе с верой в колдовство, то увидать в этом можно только непосредственное действие самого дьявола» (Вальтер Нигг).
Само собою ясно, что для этого наваждения злобы и страха Жанна с её детским доверием к Богу, с её постоянным ощущением светлого присутствия и с её любовью, «изгоняющей страх», была просто нестерпима. Да, собственно, всё это наваждение и должно было обязательно кончиться тем, что Христос назвал единственным грехом, который не простится никогда: силу Духа Божия назвать силой Вельзевула.
Уже «Directorium Inquisitorum» писал, что колдуны дают бесам обет повиновения, поклоняются им, приносят им дары, носят в их честь белые одежды – и иногда посвящают им свою девственность. Жанна Девушка повиновалась силам, которые ею руководили, становилась перед ними на колени, зажигала им свечи, носила белые латы и белое знамя. Судьям оставалось доказать, что эти силы были бесовскими, – вернее, они заранее объявили их бесовскими, и Жанна должна была доказывать, что они не бесовские, а Божии.
В декреталии Григория IX, основателя Инквизиции, говорится: «Недостаточно, если кто-либо заявляет, что послан Богом, как заявляют некоторые еретики, – нужно ещё, чтобы он подтвердил это незримое посланничество чудесами или особым свидетельством Писания». «Чудеса, – если те, кто их требует, недостойны их, я ничего поделать не могу», – отвечала Девушка. И конечно, судьи не желали видеть свидетельства и непреходящего чуда, которым была она сама.
В этой борьбе она не имела никакой юридической помощи. И это также соответствовало духу и букве инквизиционных законов. Инквизиция давала подсудимому адвоката только в исключительных случаях. И задачей адвоката было – побуждать подсудимого сознаться (согласно «Directorium Inquisitorum»). «Всякий адвокат, который стал бы благоприятствовать еретику или его поддерживать, будет навсегда лишён своих прав и покрыт позором», – говорится в декреталии «De Haereticis». Девушка имела все основания отказываться от таких «советников», чтобы «не расстаться с советом, который даёт мне Господь».
Но если верить свидетельским показаниям, одно время, под конец процесса, таким адвокатом выступал Пьер Морис. А Массье говорит, что «один раз к ней назначили советником Луазелера, – больше для того, чтобы её обманывать».
Но дело не только в специальных функциях адвоката. Среди прочих «хитростей» «Directorium Inquisitorum» рекомендует подсылать к подсудимому провокатора, который выдавал бы себя за его единомышленника; при этом в соседнем помещении можно посадить свидетелей и даже нотариусов, которые подслушивали бы и записывали то, что может пригодиться для следствия. Общая роль Луазелера и была ролью провокатора, «наводящего» судей.
Об этом говорит целый ряд свидетелей (другие – Упвиль, Моине – передают только «общий слух», что к ней подсылали провокаторов, не уточняя, кого именно). Говоря «понаслышке» и давая волю своей глупой фантазии, эти свидетели рассказывают и всякие нелепости, вроде того, что Луазелер ходил к ней переодетым, а руанский житель Пьер Кюскель уверяет даже, что он «изображал Святую Екатерину»! Верно из этого то, что конкретно и ясно рассказал единственный свидетель, который был непосредственно в курсе дела, – Маншон.
