Совершенно верно, что кризис XX века может быть сопоставлен только с кризисом XV века и ему соответствует. Верно и то, что Средние века «когда-то исчерпали себя». Но вот ошибка – исчерпали они себя не потому, что «гнали в Дух насильно»: насильно гнать в Дух вообще невозможно – гнать насильно можно только в рационалистическую схему. И можно ли говорить, как сказал Солженицын всё в той же благодарственной речи итальянским журналистам, что этот «орбитальный путь» был «неизбежен»? Конечно, нет. Такой неизбежности не бывает в истории, иначе не было бы свободной воли и были бы «железные законы» со всем, что из них выводится: сам Солженицын вряд ли станет оспаривать, что человечеству всегда предоставляется выбор из нескольких возможностей, по меньшей мере, альтернатива. И альтернатива была в XV веке, у неё есть вполне определённое женское имя, только Солженицын по-настоящему ещё не знает о ней.
Уже в «Августе четырнадцатого» есть у Солженицына замечательная страница о Средневековье. Насколько можно судить, навеяна она в значительной степени мыслями ростовского профессора Д. Д. Мордухай-Болтовского. Изумительную красоту Жанны сам Мордухай-Болтовской разглядел, это видно из его статьи, посмертно опубликованной в «Возрождении» (№ 233, Париж, 1971), но всего её значения он постигнуть не мог, а потому и не мог показать Солженицыну.
Но потому именно, что «орбитальный путь» пройден, вся новейшая подлинно передовая русская мысль всё больше приближается к этой альтернативе, к огненному знаку, сияющему с неба и навеки поставленному во всемирной истории. Остаётся увидать этот знак непосредственно, чтобы воспринять и досказать всё до конца. Прежде всего: «высшую сферу», к признанию которой зовёт Солженицын как к условию приемлемости какой бы то ни было государственной власти, остаётся ясно и точно назвать так, как её называла Жанна, – Царём неба и всей вселенной Иисусом Христом, и это со всеми выводами, которые получались у Жанны. В число этих выводов входит и то, что М. Агурский назвал «национальным плюрализмом», – присущее лучшим русским умам признание оправданности многих различных национальных сознаний, образующих мировую историю, и опять для полного обоснования этого вывода Жанна нужна позарез. Без неё также не решить окончательно ни вопроса о том, следует ли при надобности «концом копья» добывать подлинный мир – тот, который один противоположен насилию, – или же надо всегда довольствоваться мюнхенским зонтиком, ни проблемы воссоздания в новых условиях созвучия властей духовной и светской, как и всей совокупности тем, связанных с происхождением и возможной развязкой мирового кризиса, клином сошедшегося ныне на русской земле. За незнанием альтернативы, явленной миру в XV веке, «Социализм как явление мировой истории»
Но уже великая вещь, что передовая русская мысль вплотную занялась всей этой тематикой. А Владимир Солоухин, тоже, конечно, не зная о Жанне всего, что в других условиях о ней знать возможно, интуитивно постиг, что да – она «на помощь идёт».
Каки было сказано в адрес Маргерит Ла Турульд, она к этому призвана –
Впечатления от костра: Рг. III; П. Шампьон «Proces…», указ. соч. (Боскьери; Морозини, op.cit. – Пьер Кошон и его отношения с нотариусами процесса: Ш. де Борепер в предисловии к его изданию «Chronique Normande», указ. соч. Англо-бургиньонские циркуляры: Шампьон, указ. соч.
Об инквизиционном духе: В. Нигг, «Das Buch der Ketzer», указ. соч.
Посмертный культ в Орлеане и пр.: Pr. V; Мартен Лефранс/там же (cf. Р.А. Менье, указ, соч.).
