В голодном Париже, где цены стремительно взвинчиваются из-за выпуска «фальшивой монеты», т. е. дополнительных денежных знаков, где люди мрут в таком количестве, что покойников десятками закапывают в общие ямы, и волки, врываясь из опустошённых окрестностей, разрывают кладбища и пожирают трупы, организуется наконец бургиньонская власть, находящаяся с наследником престола в состоянии гражданской войны. Тот факт, что эта власть прикрывается именем сумасшедшего короля, которого она захватила в свои руки, не может, конечно, никого обмануть: разрыв с монархической традицией совершён. И Англия требует теперь от новых парижских владык выполнения их обещаний.
И всё же бургиньонский режим и теперь ещё не решается стать режимом англо-бургиньонским, ещё боится открыто сказать стране, что разрыв с наследником престола окончателен и бесповоротен. В сентябре 1419 г. Изабо пишет Генриху V: «Если бы мы и наш кузен (Иоанн. –
Всё ещё не решаясь открыто «податься под англичан», бургиньонская власть держит, однако, свои обещания, саботируя и предавая патриотическое сопротивление. Руан, осаждённый Генрихом V, сопротивляется больше года; в городе поедают «лошадей, собак, мышей, крыс и всё прочее, человеку непотребное», наконец жертвуют всем небоеспособным населением, заставив его выйти за городские стены, где оно гибнет между городом и английским лагерем. Руан, державший сторону герцога Бургундского, ждёт теперь от него и непрестанно требует подмоги; Иоанн тайно советует капитулировать. Руан ему пишет: «Если за отсутствием вашей помощи нам придётся стать подданными короля Англии, у вас во всём мире не будет злейших врагов, чем мы, и если явится возможность, мы уничтожим вас и ваше потомство». Исчерпав все средства сопротивления, столица Нормандии сдалась.
Англичане приближаются к Парижу. Руанская история повторяется с гарнизоном, мужественно обороняющим Пон-де-л’Арш. Наконец, в самом Париже недовольство стало проявляться открыто, когда в столицу хлынул поток ограбленных англичанами беженцев из Понтуаза, также оставленного без защиты.
Перелом настроений был настолько серьёзен, что Иоанн резко изменил курс и вступил в переговоры с дофином. Первое свидание между дофином и герцогом прошло к общему удовольствию. Но затем Иоанн начал затягивать дело, откладывая следующую встречу, и явно стремился заманить дофина в Труа, в свои руки. Когда новое свидание было назначено на мосту под Монтеро, тайные сторонники предостерегали дофина, что на него готовится покушение; и зная Иоанна, поверить в это было нетрудно. Иоанн также явно боялся идти. Ясно одно: после всего, что было, одной искры было достаточно для взрыва. На мосту дофин начал укорять Иоанна, что тот сохраняет отношения с Англией; Иоанн опять стал настаивать на приезде дофина в Труа. Поднялся шум, кто-то – неизвестно кто – первым выхватил оружие; Танги дю Шатель подхватил дофина на руки и вынес его с моста. Началась драка, и Иоанн Неустрашимый был убит.
Через двенадцать лет, когда руанские судьи спросили Девушку, что она думает о гибели этого страшного человека, она ответила: «Это было великим несчастием для королевства французского; но что бы ни произошло между ними, Бог послал меня на помощь королю Франции».
Убийство Иоанна ещё усугубляло кризис морального сознания: после десятилетия гражданской войны дофин, носитель монархической традиции, сам оказался, вольно или невольно, низведённым на уровень тех политических нравов, которые ввёл Иоанн, – и это было «великим несчастием для королевства». Вражеская пропаганда этим немедленно воспользовалась и безапелляционно распространила самую неблагоприятную для дофина версию: убийство было предумышленное, дофин завлёк герцога Бургундского в западню.
Была ли западня действительно? В тот момент убийство Иоанна могло быть выгодно только англичанам, и есть один странный факт, наводящий на мысль, не ими ли оно было подстроено: когда в следующем году Танги дю Шатель и другие лица, объявленные главными исполнителями убийства, попали в руки англичан, те их выпустили вопреки без конца повторявшимся обещаниям примерно их наказать. С другой стороны, идти на свидание окончательно убедила Иоанна, по-видимому, его тогдашняя любовница Катрин де ль’ Иль- Бушар, с которой мы, как с женой Ла Тремуя, встретимся ещё раз в истории Жанны, – несомненно, негодяйка, способная поочерёдно служить кому угодно.
