Жанна стремительно налетела на отряд бургундцев в Марги, но была отброшена. Тогда мы заметили другое подразделение бургундцев, выходившее из Клеруа. Жанна перегруппировала свой отряд и снова пошла в атаку, но была вторично отброшена. На две атаки ушло немало времени, а время ценилось здесь дорого. Из Венетты англичане уже приближались к дороге, но из укреплений у «бульвара» по ним открыли огонь, и они были остановлены. Жанна подбадривала своих солдат вдохновенными словами и опять повела их в атаку в образцовом порядке. На этот раз она заняла Марги под крики «ура!». А потом она сразу же круто повернула направо, на равнину, и ударила по неприятелю, как раз подоспевшему в направлении Клеруа. Началось трудное дело: обе стороны яростно дрались и поочередно то продвигались вперед, то теснили назад друг друга; победа колебалась между теми и другими. И вдруг — поднялась паника на нашей стороне. Объясняют это разными причинами. Одни утверждают, что, услыхав канонаду, наши передние ряды вообразили, что пути отхода отрезаны англичанами; другие же доказывают, что в задних рядах пронесся слух, будто Жанна убита. Как бы то ни было, наши силы дрогнули и обратились в беспорядочное бегство к насыпной дороге. Жанна пыталась собрать их и повернуть обратно, она кричала, что победа обеспечена, но это не помогло; солдаты рассыпались и промчались мимо нее, как морская волна. Старик д'Олон умолял ее отступить, пока еще была возможность спастись, но она отказывалась; тогда он схватил ее коня под уздцы и, несмотря на ее возражения, повел его рядом со своим конем вслед за остатками разбежавшегося войска. Потеряв голову, солдаты жалкой, беспорядочной толпой неслись вдоль дороги; пальбу пришлось прекратить, вследствие этого англичане и бургундцы благополучно сомкнулись: первые — впереди, вторые — сзади своей добычи. Этим же охватывающим маневром противник устроил французам кровавую баню у самого «бульвара»; и там, в углу, образуемом флангом укреплений и скатом дорожной насыпи, они храбро сражались в безнадежном бою и погибли все — один за другим. Флави, наблюдавший все это с городской стопы, приказал запереть ворота и поднять мост; путь отхода Жанне был отрезан.
Маленький отряд ее телохранителей таял на глазах. Оба наших славных рыцаря были ранены, точно так же как и оба брата Жанны, а за ними и Ноэль Ренгессон, — все они получили тяжелые ранения, самоотверженно прикрывая Жанну. Остались только Карлик и Паладин, они ни за что не хотели сдаваться и стояли несокрушимо, как две железные башни, обрызганные и залитые кровью. Куда бы ни обрушивался топор одного или меч другого, там враг только вскрикивал и падал замертво. Храбро сражаясь и свято выполняя свой долг до последнего вздоха, эти добрые простые воины окончили свой славный путь. Мир их праху! Они были мне очень дороги…
Вдруг послышались злорадные крики, и Жанна, все еще упорно защищавшаяся мечом, была схвачена за епанчу и сброшена с лошади. Ее унесли пленницей в лагерь герцога Бургундского, и за ней, с диким ревом, последовали торжествующие победители.
Ужасная весть сразу же распространилась по всей округе, она передавалась из уст в уста и всюду, куда она доходила, поражала людей, как паралич; люди перешептывались, повторяя, как во сне, одни и те же слова: «Орлеанская Дева схвачена!.. Жанна д'Арк в плену!.. Спасительница Франции погибла для нас!..» И они, бедняги, повторяли это без конца, словно не могли постичь, как это могло случиться, как милосердный господь мог допустить такое бедствие.
Вы, вероятно, знаете, как выглядит город, когда он от крыш до мостовой завешен черными траурными полотнищами? Тогда вы представите себе, как выглядел Тур и некоторые другие города. Но можно ли выразить в словах глубину печали, охватившей крестьянство по всей Франции? Нет, никто этого не сможет сделать, и сами они, бедные бессловесные существа, не могли бы ни высказать, ни выплакать свою скорбь; но она— эта глубокая скорбь — заполняла все уголки их души. Да что говорить: душа всей нации облеклась в траур!
Итак, 24 мая. Опускается занавес над самой невиданной, самой патетической и самой удивительной военной драмой, когда-либо разыгранной на мировой сцене. Жанна д'Арк уже никогда больше не отправится в поход.
Мне больно, невыносимо больно останавливаться подробно на позорной истории лета и зимы, последовавших за пленением Жанны. Некоторое время я не особенно беспокоился, так как со дня на день ждал известия, что за Жанну потребуют выкуп и что король, нет, не король, а вся благодарная Франция поспешит внести его. По законам войны, ее не могли лишить привилегии быть выкупленной. Она не была мятежницей; согласно всем законам, она была воином, поставлена самим королем во главе французской армии и не была виновна ни в каком преступлении, предусмотренном военным кодексом; поэтому ее нельзя было задержать ни под каким предлогом, если бы только выкуп был внесен.
