Выбрался из капсулы наружу, с трудом подавляя желание хлопнуть крышкой на прощанье. Оборудование не виновато, да и Диане обещал быть аккуратным, она у нас лицо ответственное.
Открыл дверь в класс и столкнулся с привычной картиной: девушка сидела за столом, едва слышно шелестя клавишами. Экран ноутбука освещал сосредоточенное лицо: глаза бегали по строчкам, а губы шевелились, беззвучно проговаривая текст.
— Угощайтесь, — произнесла она, не поднимая головы. На углу стола в пластиковой коробке стояли суши. Снова треклятые суши. Ох уж мне эта мода на азиатскую кухню. Говорят, лет пятьдесят назад в каждом крупном городе был японский ресторан, а в суши и роллах народ разбирался лучше, чем в варениках и пельменях. Не знаю, я те времена не застал, а старожилам верить, себе дороже.
— Спасибо, я сыт.
— И где же это вы поужинать успели, позвольте спросить? В виртуальной столовой? Василий Иванович не стесняйтесь, попробуйте. Я свою долю съел — это ваша осталась.
— Снова заказали на двоих?
— Да, на двоих, а вы снова бурчите. Признавайтесь, вы когда-нибудь бываете в хорошем расположении духа? — девушка захлопнула крышку ноутбука, и комната погрузилась в сумрак.
Доковыляв до стула, привычно расположился напротив учительского стола. Яркого света уличных фонарей за окном было вполне достаточно, чтобы разглядеть озорной блеск в глазах Дианы Батьковны. Неужели снова начудила с настройками?
— Что-то не так? — с подозрением спросил я.
— С чего вы взяли?
— Слишком веселой выглядите.
— Разве у меня не может быть хорошего настроения?
— Может, но только не когда сидите на рабочем месте, а на часах десять вечера.
Девушка, не выдержав, рассмеялась. И тут же прикрыла рукой рот, словно стесняясь показавшихся наружу зубов. Ровный красивый ряд и цвет красивый, чего стесняться.
— Забавный вы, Василий Иванович.
«Точно чего-то накрутила», — мелькнула в голове заполошная мысль. Это она только на первый взгляд вся из себя строгая и собранная, а у самой внутри бесенята сидят. Оно и понятно, девчонка молодая, целыми днями на работе торчит. Запал нужно куда-то девать, вот и отрывается на Василии Ивановиче: то в бабу обратит, то суши мерзкие на столе разложит. Знает ведь, что я терпеть не могу всю это японщину и словно специально дразнит.
— Василий Иванович, признавайтесь, вы меня боитесь?
— С чего это… и вовсе не боюсь.
— Ну хорошо, не боитесь, а опасаетесь, — девушка снова рассмеялась. — Вы так забавно из подсобки выходили, словно ждали подвоха: швабру у двери или ведро воды на голову.
— А что, можете?
— Василий Иванович, ну какое ведро. Посмотрите на меня, разве я способна на глупые розыгрыши?
— Чего смотреть, я и так знаю.
Девушка обреченно вздохнула.
— Сколько раз можно повторять: это не моя прихоть, а ваша ошибка, что не заглянули в настройки перед игрой. Ну, что мне сделать, чтобы поверили. Хотите, на мизинчике поклянусь?
— Издеваетесь, над старым больным человеком.
— Прекратите говорить глупости. Вы старше меня всего на пятнадцать лет или тоже прикажете в старухи записаться? Что за манеру взяли.
Понеслось! Как она раздухарилась: в глазах горит огонь, в голосе звенит сталь — настоящая Валькирия, а не учительница средних классов. А ведь всего месяц назад краснела от неосторожно сказанного слова. И вдруг такие перемены в характере. Особенно она раздражалась, когда приходилось упоминать свой возраст. Злилась, а я настолько привык на него ссылаться, что делал это автоматически, не задумываясь.
— Дело не в прожитых годах Василий Иванович, а в болезни, которая называется мизантропия, — продолжала отчитывать меня девушка. — Никому не доверяете, смотрите на окружающих, словно они враги. Но поймите, мир вокруг, он не такой, в нем найдется место и для любви, и для дружбы. Ему просто надо пойти на встречу, довериться и открыться.
— И этому учит человек, который безвылазно торчит в кабинете вместо любви и дружбы?
— У меня есть свои причины.
— Так они и у меня есть, просто вы о них не знаете.
— Расскажите.
Внутри заскребли кошки. В памяти возник образ профессора Гладышева, неприятного скользкого типа в очках, а в ушах зазвучал монотонный голос:
— Диана, давайте договоримся на будущее, не заводить разговоры по душам. Я мальчик взрослый, как-нибудь сам разберусь.
Странное дело, но девушка не обиделась. Лишь дерзкий огонек в глазах потух, превратившись в далекие отсветы тлеющих угольков.
— Как у вас обстоят дела с игрой? — сменила она тему.
