Кулак прошелся по касательной лишь слегка задев скулу. Лысый парень, раздосадованный неудачным ударом, попытался меня пнуть, словно хреновая балерина, выкинув вперед ногу. Я даже уворачиваться не стал, перехватив чужую голень и дернув на себя. Несостоявшийся танцор плашмя рухнул на землю, задрав футболку и показав миру волосатый пупок. Начал орать: то ли досадуя, то ли страдая от боли в отбитом затылке. Хорошо приложился, с глухим звуком, будто чурбачок уронили на вытоптанный грунт.
— Отпусти, бл. ть! — долетело истеричное до ушей и меня попытались пнуть свободной ногой. Вышло не очень, потому как опрокинутым на землю много не навоюешь, особенно когда вторая конечность скована чужими руками. Не знаю, зачем продолжал его держать. Хотел пнуть в голову, но в последнюю секунду внутри словно стопор сработал. Сбился с ритмики, растерялся и стал творить глупости.
Навалился на ногу противника и та, словно рычаг, подняла остальное тело, открывая спину. Туда и начал пинать, в глубине души радуясь, что не переобулся после «физрухи». Иначе в хлам бы уделал купленные по осени ботинки.
Лысый, поднятый на лопатки, крутился и вертелся, оглашая округу отборным матом, а я лупцевал по хребтине как заведенный. Совершенно забыв, что противников четверо, ну и пропустил… Мир в один момент перевернулся, а я оказался лежащим на боку.
— Вали его! — проорал кто-то шибко умный. Смысл валить человека, который и так на земле. Успеть бы встать, но перед глазами мелькнул цветастый кроссовок, и я едва успел прикрыться. Снова удар и снова, и снова. Целились исключительно в голову, игнорируя остальные участки тела. Но я успел прижать подбородок к груди, выставив вперед руки — по ним и прилетало.
— Дай я, дай я! — снова заорал лысый, на этот раз зло и яростно, требуя свершиться мести. Он навалился на меня всем телом, крепко прижимая к земле. Сильный удар пришелся в запястье. И очередной удар — на этот раз прилетело в черепушку, чутка задев ухо. Переполненный адреналином лысый бил тупо в кость, не жалея собственных костяшек, а я вертелся угрем, закрываясь от мельтешащих в воздухе кулаков.
Сквозь шум бьющегося сердца, сквозь крики и мат, пыхтение и шорохи подошв прорезался трубный рев — водитель машины нещадно давил на клаксон.
— Шухер! — проорали прямо над головой и мне вдруг стало легче дышать. Убрав от лица руки, я увидел пацанов, убегающих вдоль гаражей. Последним бежал лысый, держась руками за левый бок. Некогда белая футболка трепетала на ветру рваным парусом.
«А все-таки накостылял я тебе, гнида лысая», — с удовлетворением подумалось мне. Жаль только, до боксера добраться не удалось. А может и не жаль… может, наоборот, повезло…
Слева застонал Дюша, которому довелось сойтись в драке с бывшим оруженосцем. Теперь стоял на карачках и мотал головой, пытаясь прийти в себя. Из разбитого рта тянулась красная нить слюны.
За спиной хлопнула дверца автомобиля. Я обернулся и сквозь оседающие клубы пыли увидел знакомую фигуру. Василий Иванович захромал в нашу сторону. Встретившись со мной взглядом, саркастически усмехнулся:
— Живой?
— А с чего бы мне быть мертвым.
— Вот и я думаю, с чего, — он перевел взгляд на Дюшу и улыбка погасла. — Этот что ли, богатырь?
— Он самый.
— Да-а, сразу видно — малый крепкий, но дурной.
Дюша в ответ лишь простонал нечто невразумительное.
— Чего мычишь-то, — удивился Василий Иванович, — или хочешь сказать, я не прав? Заявиться на разборку одному против четверых, много ума не надо… и здоровья тоже. Малой, я когда про правильные поступки говорил, другое имел в виду. Лезть в драку с заведомо проигрышным вариантом — величайшая глупость. Это в десять лет синяками, да ссадинами отделаешься, а в девятнадцать могут так накостылять, что мало не покажется…Эй, уральский богатырь, ну-ка посмотри на меня.
Дюша простонал, выпустив изо рта очередную нитку красного цвета
— Малой, помоги товарищу подняться, а то мне с моими ногами… сам знаешь. Надо здоровяка к Зинаиде Петровне свезти, пускай посмотрит.
— Нельзя к ней, — начал я было протестовать.
— А я сказал, можно.
— Она школьный врач, она обязана составить протокол осмотра и позвонить в полицию.
— Малой, не бзди, ничего она не составит и уж точно никому не позвонит… Переговорю я с Петровной.
В отличии от Дюши я смог встать самостоятельно и даже успел осмотреть тело. Кровь не шла, ничего не болело, но это пока. Минут через десять отпустит адреналин, и тогда напомнят о себе даже мельчайшие царапины. Да и хрен бы с ними… с царапинами, я школьную форму уделал, которая в единственном экземпляре. Хочется верить, что не порвал. Устроит сегодня мамка вечер лекций или наорет, а после расстроиться и неделю разговаривать не будет. Последнее хуже всего…
Подхватив Дюшу подмышку, я помог тому подняться. Ох и тяжелым оказался, зараза. Одной рукой схватив за перекинутую руку, другой придерживая за пояс, потащил в сторону «сойки». Таксист, суховатый мужчина лет пятидесяти, увидев нас затараторил:
— Этих не повезу.
— Десятку сверху накину, — пообещал Василий Иванович.
— Да причем здесь деньги, они мне весь салон загадят.
