Последняя фраза принадлежала Галине Николаевне, а точнее классику современности Пилипчуку. Толстый роман мэтра был разобран на уроке литературы по косточкам — все умерли, всё безнадежно, а это значит можно бежать домой.
Схватив давно собранный портфель, я припустил в сторону выхода, едва не столкнувшись в дверях с Бурмистровым. Паштет, несмотря на хромоту, успел выскочить первым. Еще и оскалился через плечо, словно говоря: «вечно ты проигрываешь, Синицын».
Пашка такой Пашка. В начальных классах мы с пацанами часто спорили, кто раньше других до столовой добежит и первым займет место в очереди. С тех пор много воды утекло, а Бурмистров все продолжал играть: бегая по коридорам и расталкивая зазевавшихся первоклашек. Девятнадцать лет парню…
Довольный собственными успехами, Пашка затопал в сторону раздевалки, а я направился в кабинет информатики, где стояли капсулы и ждал Маяк-17 — вечно мертвый город.
Я помню, как все начиналось, когда во двор с выпученными глазами прибежал Копытин и захлебываясь, начал рассказывать:
Но находились и те, кто не верил в экономическую историю успеха скромной студии из Екатеринбурга. Проводились целые расследования, в ходе которых за многочисленными ИП, содержащими сеть компьютерных клубов обнаружилась фигура некоего крупного бизнесмена, близкого к министерству обороны. Дескать он там с кем-то договорился, взял проект двадцатилетней давности, предназначенный для тренинга бойцов спецназа, завернул в красивую обертку и продал под видом игры.
Подумаешь, армейские разработки… Всем давно известно, что именно военно-промышленный комплекс двигает науку вперед. Интернет, цифровые камеры, дроны и реактивные двигатели — все это появилось благодаря военным. Порою случайно, в виде побочного продукта, только кого это волнует, если конечный результат востребован.
С Маяком-17 получилась ровно такая же история. Пресса пыталась раздуть пламя очередного скандала, но ничего не вышло, потому как крутая получилась игруха. Копытину, его брату и сотне других ребят было глубоко плевать на все тонкости и перипетии сюжета. Какая хрен разница, кто за разработкой стоял? Ради игры я готов был опрометью нестись с последнего урока и лежать в капсуле, пока не зарябит в глазах или Диана Ильязовна в приказном порядке не отправит домой. Разве мог еще месяц назад представить, что буду играть на халяву, да еще лежа в капсуле последнего поколения? Мечта, ставшая явью. И все было бы хорошо и замечательно, если бы не Василий Иванович…
Такого напарника врагу не пожелаешь. Он и в обычной реальности был не подарок, а в виртуальной и вовсе превращался в монстра, точнее в монстриху, вечно крутящую фигуристой попкой. Я понимал, что Василий Иванович это не специально, и что походка персонажа заложена программой, но блин… до чего же сексуально.
Диана Ильязовна постаралась на славу, поработав с настройками женского персонажа. Премиум-доступ предлагал огромный инструментарий для «кастомайза», нужно было лишь иметь фантазию и прямые руки. У нашей училки с руками был полный порядок, поэтому она и создала ЕЁ — настоящее произведение искусства: изящную девушку, с тонкими, едва уловимыми чертами лица. Любуешься высокой линией лба… аккуратным, аристократическим носом с горбинкой. Скользишь взглядом по ладной фигурке, где нет ничего лишнего, где каждый изгиб, каждая форма подчинена эстетике и природной грации.
— Она не ходит, она парит над землей, словно лесная нимфа. Порождение лучезарного солнца и воздуха, чистого и прозрачного, как горный ручей. О, богиня! — воскликнул как-то капитан Кравцов. Если даже компьютерный бот не сдержался, то что говорить про людей.
— Куда спешишь, красавица? — неслось привычное в спину. — Остановись, милая, скрась тоскливый вечер старым воинам. А мы тебе за это патрончиков отсыпем.
— Я тебе сейчас скрашу, мудила. Так скрашу, что не патронами, а зубами сыпать начнешь.
— И даже не приласкаешь?
— По хребтине палкой!
