Всем давно было известно про чувства Спиридонова к Агнешке. Девчонка пускай и не из числа первых красавица, но ноги длинные на загляденье и попка с орешек, особенно когда обтянутая в спортивные шортики. Сам Димка был роста маленького, с короткими кривыми ногами, вот и компенсировал, мечтая о высокой волейболистке. И компенсировать ему еще долго, холодными зимними вечерами, с учетом последних событий. В прошлом месяце Спиридонов сделал прорыв в отношениях: пригласив девушку на обед в столовую, а теперь Ковальски в его сторону даже не смотрела. Зато смотрела на меня, делая вид, что внимательно слушает.
На второй перемене девушка наклонилась ко мне и с самым заговорщицким видом поинтересовалась:
— Кит, ты чье имя в анкете напишешь?
— Твое.
— Я серьезно.
— Так и я серьезно.
— Щас в лоб дам.
Что за глупые вопросы, кого я мог написать? Ольку? Нет уж, спасибо — нагулялся за последние два года. Многие пацаны без девчонок обходились, некоторые даже не целовались ни разу и ничего, живут как-то. Вот и я проживу, о чем Агнешке прямо и заявил.
— Дурак ты, Кит. Если одна непутевая девчонка попалась, это не значит, что на остальных крест нужно ставить.
— К тому же она рыжая, — добавил с задней парты Дюша. И как только услышал — в классе сплошной гомон стоит.
— А причем здесь рыжая? — не поняла девушка.
— Ну знаешь, как в народе говорят, если чердак ржавый, то подвал всегда мокрый.
Дюша едва успел увернуться от кулака, иначе ходить ему со вторым подбитым глазом.
— Ты чего? — удивился он.
— Еще раз услышу, убью, — пообещала Ковальски и добавила, — у меня маман рыжая.
Действительно, толстая и неопрятная женщина, вечно распускающая слухи, была приемной родительницей Агнешки.
— Я же пошутил, — тут же пошел на попятную Дюша.
— За такие шутки в зубах бывают промежутки, — Ковальски погрозила кулачком и вновь обратила внимание на меня. — Короче, Кит, так нельзя. Ты обязательно должен написать чье-нибудь имя. Неужели никакой девчонки на примете нет?
Я пожал плечами. За всю жизнь только две и было: толстая Дашка в шестом классе, с которой впервые поцеловался и та, имя которой вспоминать не хотел. Вон она, сидит с уродом Лощинским, о чем-то счастливо щебечет, а рука под партой на его коленке лежит.
Агнешка поймала мой злой взгляд и сдвинулась чуть влево, закрывая обзор на любвеобильную парочку. Профиль Лощинского пропал из вида, зато появился анфас Спиридонова, наблюдающего за нашим с Ковальски общением. Парень от ревности места себе не находил, но поделать ничего не мог: разные лагеря — разный круг общения. А Агнешка словно специально дразнила несостоявшегося ухажера. Наклонившись ко мне, горячо зашептала:
— Столько красивых девчонок вокруг, неужели выбрать не из кого? Та же Лерка, связующая команды.
— Это которая сивая с кадыком? — снова подал голос Дюша.
— Во-первых, Соломатин, тебя никто не спрашивает, а во-вторых, у женщин они тоже имеются. Анатомию надо лучше учить.
— Да чего там учить-то, сиськи да письки.
— Сиськи-письки, — передразнила Агнешка. — Что за детсадовская лексика? Тебе сколько лет, Соломатин? Пора бы уже запомнить, что у людей пенисы и вагины.
Дюша счел за лучшее промолчать, и правильно сделал, потому как связываться с Ковальски себе дороже.
Дюша промолчал, а Агнешка продолжила сосватывать мне белобрысую Лерку. Минуты три сватала, а потом расстроенно заявила:
— Совсем беда с «В» классом. На День Влюбленных только три пары с гарантией.
Интересно, кого она насчитала? Допустим, про Лощинского с Олькой давно всем известно, еще его величество Сабуров с Володиной. Сын известного дипломата оказывал недвусмысленные знаки внимания кукольной принцессе, и та их благосклонно принимала. Будут вместе, тут как ни крути. Но кто же третьи?
— Алла и Дамир, — уверенно заявила Агнешка.
— Ха! — выдохнул Дюша, не сдержавшись за нашими спинами.
— Чего тебе «ха», Соломатин?
— Аллочка лет пять Юнусова мурыжит. Он ей нахрен не сдался.
— Осада города берет.
В цитате фельдмаршала Суворова было про смелость, но я не отважился поправлять Агнешку. Она и без того была злой из-за вечных комментариев скучающего Дюши. В глазах огонь, в словах сталь — того и гляди, пробьет мячом над сеткой.
— Забьемся?
— Забьемся!
— На что.
— На «стогиговую» карту!
Агнешка решительно протянула ладонь, а Дюша подвис. Его можно было понять: самая дешевая «соточка» шла от десяти рублей.
— Сдрейфил?
— Ничего я не сдрейфил. Синица, разбивай!
Я ударил по сцепленным рукам одноклассников. Вышло не с первой попытки, потому как Ковальски буквально вцепилась в Дюшину ладонь.
— И только попробуй с порнухой карту подсунуть, — прошипела она, неохотно разжимая пальцы.
— Ты сначала выиграй, — пробубнил Дюша, который уже начал жалеть о том, что связался с девчонкой. Агнешка, она такая… боевая.
Анкетирование ко Дню Влюбленных прошло быстро. Я отметил галочками нужные ответы, а в последней графе, требующей обозначить объект воздыхания, поставил прочерк. Хватит — наигрался в любовь, теперь пускай другие изопьют сию чашу горестей до дна.
