— Синица, ты совсем крышей двинулся? Кругом сплошные тайны и заговоры — прямо Византийский двор, а не двенадцатый «В». Знаешь кто во всем виноват — рыжая твоя, которая рога наставила. Из-за нее в каждой бабе подвох видишь.
Вот и поговорили, оказывается Олька всему причина.
— Балбес ты, Дюша.
— Сам ты балбес.
Пропало всякое желание продолжать беседу. Пропало оно и у Дюши, поэтому засунув пальцы за ремень, он развернулся и зашагал в класс. Вид при этом имел самый независимый… интеллектуал хренов. Я тоже было подумал вернуться за парту, но тут в коридоре показалась длинноногая Ковальски. Оглядевшись, девушка прямым курсом направилась ко мне. Нет-нет, никого здесь нет.
— Синицын, нам надо поговорить, — разнесся по коридору командный голос Агнешки.
До чего же хочется оказаться за окном, в школьном дворе, залитым осеннем дождем. Лишь бы подальше отсюда…
Разговор с соседкой по парте вышел непростым и это еще мягко сказано. Оказывается я только и делал, что третировал новенькую девчонку. Да-да, Никита Синицын постоянно обижал ледяную королеву, где словом, а где и делом: выказывая свое полное пренебрежение. И откуда только слово такое взялось — третирую. Не было его раньше в лексиконе Агнешки, в отличии от Кузькиных запасников.
Это домовенок настучал Ковальски про тот случай в библиотеке, когда я не выдержал и сорвался. Главное, про то, что меня за грудки хватал — не рассказал, а про то, как Синицын орал, живописал во всех подробностях. Балбес влюбленной.
Понятно, я не выдержал и снова сорвался на крик.
— Да насрать на Володину!!!
— Никит, я все понимаю, — Агнешка, до того пилившая меня, вдруг успокоилась, окинув заботливым взглядом. — Расставание с Корольковой повлияло…
— Не лезь! — предупредил я по-хорошему. Один копался в грязном белье, теперь вторая принялась. Психологов в школе развелось выше крыши, а только очевидных вещей не замечают. Мы из-за этой стервы в первый же день переругались, стоило ей пересесть к Дюше за парту. Не напрягаясь, враг внес раскол в наши ряды, а что будет дальше?
— Никит, я тебя прошу, не трогай Марину.
— Да кто ее трогает?!
— Ты знаешь, о чем я. Стоит ей рядом появиться и тебя словно черти раздирают. Даже из библиотеки выгнали.
Если бы один взбалмошный дурачок за грудки не хватал, все было бы нормально. Я тяжело выдохнул, приводя расстроенные нервы в порядок. Заодно провел ладонью по макушке, пытаясь пригладил волосы. Совсем как Кузьма стал, еще не хватало начать тянуть их в разные стороны.
— Кит, я не прошу тебя с ней подружиться. Просто придерживайся формальных правил поведения. Неужели так сложно поздороваться в ответ? Сказать обычное привет, вместо злобного «чё надо».
Хотите видимость благополучия? Хотите змею подколодную на груди пригреть? Хрен с вами, делайте, что хотите — Синицын умывает руки. Молчать будет в тряпочку, чтобы в конце года сказать коронное: «я же вас предупреждал». Только кому от этого легче станет.
— Никит, мы договорились?
— Да.
— Спасибо, — прошептала девушка и вдруг крепко сжала мою ладонь. Обхватила пальцами, изобразив то ли рукопожатие, то ли элемент борцовского приема. — Спасибо, — вновь прошептала она.
Выполнить взятое на себя обещание оказалось на удивление легко. Беседу по душам провели не только с Синицыным, но и с Володиной, поэтому девушка игнорировала меня — я ее, а большего и не надо.
Кружок оппозиции с появлением нового члена в своих рядах начал претерпевать изменения. Пускай и незначительные на первый взгляд, но я фиксировал каждую мелочь, пытаясь вывести шпиона на чистую воду. Увы, тщетно — вражеский агент был слишком хитер, ничем себя не выдавая. Пока не выдавая…
Вместо ожидаемого разброда и шатания, девушка вдруг привнесла единство в нестройные ряды. Стала своеобразным магнитом, а две наши парты — центром сосредоточения отвергнутых элитой сил.
И вроде бы ничего особого не делала: не произносила пламенных речей, не сплачивала коллектив, устраивая модные нынче тренинги. Говорила меньше других, предпочитая слушать, но народ продолжал к ней тянуться. К девушке, от которой за версту веяло высокомерием и холодом. В чем же причина?
Сначала я решил, что ответ лежит на поверхности: окружающие банально ведутся на красивую обложку. Тот же Кузьма смотрел на ледяную королеву не отрывая глаз, готовый ловить каждое произнесенное ею слово. Допустим с этим персонажем все понятно, а как быть с Агнешкой?
