«Марина то, Марина это» — неслось от Ковальски в последние дни. Принципиальную и резкую, как утренний понос, девушку было трудно обвинить в слабохарактерности. Обыкновенно она брала на себя роль лидера, и играла первую скрипку, что в дружбе, что в спорте. Не зря Агнешку сделали капитаном волейбольной команды, способной не только завести во время игры, но и напихать в раздевалке. Она и ударить могла, не как представительница слабого пола — ладошкой по лицу, а по-мужски — кулаком в нос. Был тут один придурок, решивший протестировать Агнешку на знание польских ругательств. Опухшей перегородкой и пущенной вьюшкой Ковальски доказала, что является полиглотом, и не только по-мордовски материться умеет. Короче, девчонка с характером, и вдруг такое уважение к врагу. С чего бы?
Я не выдержал и поинтересовался напрямки. На что Агнешка посмотрела на меня совсем уж грустно:
— А ты так и не понял, Синицын?
— Нет.
— Что с тебя взять… мальчишка, — и чуть тише добавила, — или просто дурак.
Сами вы дураки и дурочки. Я в отличии от некоторых смотрел на вещи трезво и Володину в роли «мученицы», не признавал. Подумаешь, отказала первому парню в школе, сыну того самого Сабурова. Постановка это и сплошная игра, а даже если и не игра, сколько у нее еще этих Сабуровых будет. С такой-то внешностью выбирать замучается.
Девчонки были склонны мелодраматизировать. Стоило только услышать про любовь, и они готовы ахать и охать, схватившись ладонями за щеки. И что такого сентиментального они нашли в поступке Володиной? Не понимаю… отказываюсь понимать.
В середине декабря состоялось знаменательное событие — выпал первый снег. С утра лежал тонким покрывалом, а к обеду растаял грязными лужами на асфальте.
Василий Иванович по такому случаю достал из запасников упаковку редкого чая.
— Друг с Индии прислал. Говорит, вкус отличный с этим… как его там… миндалем. На новый год обязательно заварим.
Повертел в руках невзрачную коробочку серого цвета и спрятал обратно. И чего доставал, спрашивается. Заинтриговать хотел? Так мне интриги прошлого года хватило, когда какашками панд напоил. Не то чтобы фекалии в чистом виде: Василий Иванович предположил, что говном чайные кусты обрабатываются.
По поводу чего у меня возник вполне закономерный вопрос:
— Почву удобряют или раствором на листья брызгают?
— Малой, тебе какая хрен разница?
— Не хотелось бы, чтобы на листья. Василий Иванович, вы сами посудите, дерьмо — оно же высыхает и на поверхности остается.
— Ну и проглотишь капельку… чего распереживался, Малой? Панды животные травоядные, бамбук жрут.
— И что, дерьмо от этого слаще становится? — не выдержал я и пошел полоскать рот, в тщетных попытках избавиться от вкуса элитного напитка.
У Василия Ивановича весь чай на один манер получался, вне зависимости от сортов. Читаешь описание в интернете, где тебе обещают и тонкий аромат цитрусовых растений, и мускатный привкус, и неземное блаженство. Ага, блаженство… словно кусок жженой резины прожевал.
— Нет у тебя тонкостей вкуса, — любил повторять Василий Иванович.
У кого-то нет вкуса, а у кого-то чувства меры. Сыпать семь ложек с горкой на маленький заварной чайник — решение, мягко говоря, неразумное. Но Василий Иванович человек опытный, ему виднее, как лучше и что, поэтому бахал от души, к мнению других не прислушиваясь.
Помимо предстоящей чайной церемонии случилась еще одна новость, на этот раз по-настоящему радостная — доступ к капсулам открыли. Можно было возвращаться в мертвый город, проходить уровни и убивать монстров. Наконец-то!
Я словно на иголках отсидел последний урок и едва прозвучал звонок, как сорвался с места. Непременно успел бы первым выскочить в коридор, но тут на пути возникла живая скала по имени Дюша.
— Синица, помнишь, что у нас на сегодня запланировано?
Сегодня… сегодня… Мысли переполошенными курицами заметались внутри черепной коробки. Поход к психологу — так вроде закончились курсы принудительной терапии, еще на прошлой неделе. Дополнительные часы занятий? Откуда им взяться если нигде не косячил и учебу не заваливал.
— Сегодня встреча в кафешке, — подсказала подошедшая Агнешка. — Никита, надеюсь ты не забыл?
Конечно, забыл. С какого-то перепуга ядро оппозиции настолько сплотилось, что принялось раз в неделю встречаться в забегаловке под странным названием «Котейня». Кофейня типа «Котейня» — очень остроумно… Хозяин заведения не только стены украсил в соответствующем стиле — усатые морды, полосатые хвосты, но и оборудовал целый уголок для настоящего кота. Огромная рыжая скотина по кличке Васька считалась символом кафе. Нагло щерилась, вылизывая хвост и прочее из имеющихся причиндалов. Некоторым даже дозволяла себя гладить, а меня, сука такая, цапнула за палец — не больно, но все равно обидно.
— У вас разрешение имеется, на содержание животных в местах общепита? — спросил я у хозяина. Тот вместо ответа указал на стену, где в рамочке с жирной надписью «для умников» висел положенный сертификат.
