Такое себе кафе, на любителя, но Дюше с Агнешкой нравилось, а главное — нравилось Володиной, которая эта все придумала и организовала. У нее даже имелся любимый столик в углу: с широкими диванчиками и видом на улочку, заросшую старыми кленами.
Я один раз сходил на подобное мероприятие, помучался с пару часов, и больше в забегаловку ни ногой. Мало того, что котяра покусал, так еще и Агнешка притащила с собой сивую Лерку, ту самую, которую пыталась сосватать на День Влюбленных. Так-то девчонка нормальная и на лицо симпатичная, только я терпеть не мог подобного насилия, когда мнением не поинтересовавшись, сводили словно тупых животных. А еще Дюша заладил свое: «глянь на кадык».
Короче, в кафе мне не понравилось, в отличии от остальных ребят. Заявлять об этом прямо и обижать коллектив не стал, поэтому придумывал разные причины: то маму надо встретить, то живот разболелся. А теперь вот и железная отмазка появилась:
— Сегодня не могу, у меня игра.
— Какая игра? — тут же заинтересовался Дюша.
Ну я и рассказал про запрет, который сняли, и про капсулы, только и ждущие своего часа.
— Все с тобою ясно, — заключила Агнешка, — променял одноклассников на компьютерную игрушку. И какой ты после этого Синицын? Самый настоящий Свиницын!
— Свиницын, — заржал проходящий мимо Пашка. Хотел еще что-то добавить, но получив в ответ свирепый взгляд от Ковальски, счел за лучшее удалиться.
— Это не просто игра, — начал я защищаться.
— Ага…
— Это Маяк-17 с премиум доступом.
— Ну да…
— Самая крутая в мире виртуальной реальности. И мы там большие деньги зарабатываем… Дюша, скажи ей.
Дюша слышал историю про рекорд и про сумму, которую мы с Василием Ивановичем получили в награду. В тот раз парень впечатлился размером выплаты и даже присвистнул от удивления, а сейчас…
— Пускай валит, без него посидим, — произнес он хмуро, и засунув руки в карманы, зашагал к выходу.
Хотел я сказать обидное, но слова в горле комом встали, а тут еще Агнешка добавила:
— Извини, что задержали, Никита. Беги давай, играйся.
Лучше бы Ковальски обматерила в своей привычной манере, чем вот так вот, глумиться. Будто Синицын маленький, игрунькается днями напролет, а они все из себя такие важные и взрослые, по кафе ходят. Ну и пускай валят…
Я закинул портфель за спину, но далеко не ушел, попавшись на глаза историку. Армен Георгиевич целых пять минут доставал с докладом: вносил правки и цитировал неизвестного мне Центоровича.
Когда наконец выбрался в коридор, бурлящий поток школьников иссяк. Только у окна напротив образовалась небольшая кучка одноклассников, готовившихся к походу в «Котейню». Громко разговаривали и смеялись, предвкушая вечерние посиделки. И Дюша, и Кузька с Агнешкой, и даже неведомо каким боком затесавшийся в компанию Копытин.
Настолько хорошо и тепло там было, что я на доли секунды засомневался. Может ну его, этот Маяк — плюнуть на все, и махнуть с ребятами в уютную кафешку. И плевать на кусачего кота и на сивую Лерку, которая несмотря на предпринимаемые попытки подруги, особо свататься не желала, проявляя повышенный интерес к Дюше.
И тут я столкнулся со взглядом ее величества Володиной. Она была единственной, кто обратил на меня внимание, остальные старательно отворачивались или делали вид что не замечают.
Темный омут красивых глаз завораживал, обещая… Я не стал разбираться в посланных ею сигналах: то ли соблазняла, то ли просто глазела по сторонам. Желание пойти в кофейню испарилось, как сладкий сон по утру.
Что, скучно вам стало с господином Сабуровым, решили новую шахматную партию разыграть, где Дюша, Агнешка, Кузька, и даже неведомо каким ветром занесенный Копытин — пешки на чужой доске? Играетесь? Но и играйтесь на здоровье, только без меня.
Придет время, вспомните слова Синицина, от которого сейчас отворачиваетесь и на которого обижаетесь — обязательно вспомните, только поздно будет.
На улице властвовала стихия — разгулявшийся ветер тугими нитями дождя хлестал по стеклу. Непогода, словно забытый всеми ребенок, напоминала о себе: качая тени деревьев, тарабаня тяжелыми каплями по подоконнику. Требовала внимания и дотребовалась до того, что Василий Иванович не выдержал и закрыл жалюзи, только чтобы не видеть всего этого безобразия.
В подсобке компьютерного класса было хорошо: пахло свежесваренным кофе, а еще выпечкой — Диана Ильязовна закупилась пирожными с заварным кремом.
Разложила угощения, сервировав стол блюдцами с синей каемочкой, на обратной стороне которых значился полузатертый советский ГОСТ. Считай целый век миновал, а артефакты некогда могучей империи продолжали встречаться в быту. К каждому блюдцу в обязательном порядке прилагалась чайная ложечка, набор салфеток и деревянная подставка под чашку с горячим напитком.
По центру стояли две вазочки с малиновым вареньем. Почему именно две? Да потому что любил Василий Иванович это угощение — он бы и три слопал, будь те на столе.
