– Чё, серьёзно?! – Олива расхохоталась.
– Давай я научу тебя, – Настя придвинулась к Майклу вплотную, так, что он слышал запах её духов и чувствовал прикосновение её волос к своей щеке. Майкл засмущался.
– Майкл, хочешь я тебе на картах погадаю? – предложила Олива, смешивая колоду, – Тебе на что погадать: на желание, на жизнь или на любовь?
– Давай на жизнь, – согласился Майкл.
– Ну смотри: в июле тебе выпадает… – Олива переложила карты рубашками вниз, – Путешествие, любовь к бубновой даме из другого города…
– Да ну, не верю я в это, – Майкл покраснел как помидор.
– Смотри сам: девятка треф, бубновая дама, шестёрка червей…
– Ну, а дальше, дальше? – засмущался Майкл, – Что на август, на сентябрь?
– Айн момент. Август… вот, сентябрь. Король трефовый… восьмёрка пик – ссора, соперник… О! В ноябре опять тебе дорога предстоит – видишь, бубновая шестёрка…
Семёрка червей – любовная встреча…
– Где ты выучилась гадать на картах? – спросил Салтыков, взбираясь верхом на Оливу.
– А сестра двоюродная научила, – ответила она, – Я помню в деревне с яблони упала и ногу пропорола насквозь железякой – два месяца потом была прикована к постели. Вот и поднаторела в картах за это время.
– Яасно.
– "Йаасно"! – передразнила его Олива, – Меня прям раздражает, как ты это говоришь! …Тем временем Майкл и Настя лежали на постели в обнимку. Настя игриво запустила руки в его волосы.
– Тебе надо вот так пробор сделать, – щебетала она, – А чёлку вот сюда, наискосок… Дай я на тебя посмотрю! Вот видишь, какой очаровашка – так тебе идёт гораздо больше…
– Всё-таки есть в жизни счастье, – говорил тем временем Салтыков Оливе, лёжа у неё на животе, – Как же долго я ждал тебя…
Идиллию прервал приход матери Оливы. Увидев вальяжно расположившуюся на её кровати группу молодых людей, мать Оливы слегка удивилась, но ничего не сказала.
– Здрасьте-здрасьте, – прервал молчание Салтыков.
– Здрасьте, – хмыкнула мать Оливы, оглядывая Салтыкова с головы до ног, – Оля, ну что за безобразие – опять пашете на моём покрывале!
– А что нам, над ним в воздухе парить? – нехотя огрызнулась Олива.
– Ну не ворчи, не ворчи, – мать повесила в платяной шкаф свой жакет и всё медлила в комнате, к великому неудовольствию Оливы и её друзей.
Тем временем Майкл отправился в туалет справить малую нужду, но тут же растерянно крикнул из коридора:
– А почему это у вас в туалете дверь не закрывается?
– Да дверные коробки менять надо, – сказала мать Оливы, – Я уже купила новые, осталось мастера позвать.
– Да зачем менять-то? – Олива осмотрела дверь в туалете, – Ничего менять не надо, надо только дверной косяк по-хорошему прибить.
– Ой, а что ж я их купила-то? – растерялась мать, – Это всё мастер меня с толку сбил. Аферист!
– Ну ничего, их можно отвезти обратно в магазин, – выпалил предприимчивый Салтыков, – Надо только вызвать грузовое такси.
– Да оно поди-ка дорогое, – не согласилась мать, – Лучше мы сами так отвезём, в метро.
– А пустят нас в метро-то с этими коробками? – усомнилась Олива.
– Пустят! Давайте прямо сейчас и отвезём, – мать подошла к стене, где стояли дверные коробки, – Так, мальчики! Взяли! Володечка, бери вот эту, – распорядилась она, обращаясь к Салтыкову, – А ты, Макс… Макс? А ты вот эту понесёшь…
– Меня Андрей зовут, – поправил её Салтыков, однако взвалил на себя дверную коробку, – Майкл, чё стоишь, бери!
– Чё брать-то? – растерялся Майкл, бессмысленно топчась в коридоре.
– Жердь бери!
Майкл молча взял другую жердь и процессия двинулась к метро. На улице шёл дождь.
Женщины шли под зонтом, а парни, несшие дверные коробки, вымокли до нитки.
Однако путь до метро оказался проделан напрасно: контролёр не захотел их пускать.
– Говорила я тебе – не пустят нас в метро! – ворчала Олива по дороге назад, – Ты же упёрлась как ослица! "Пустят, пустят", – передразнила она мать и вдруг сорвалась на крик, – И какого лешего мы попёрлись в метро, скажи на милость?!
Вот куда их теперь?! Куда?! А всё потому, что вы оба – и ты, и отец – оба тупые!!!
– Ну, тихо, тихо, не кричи, – одёргивала её мать.
Да куда там! Олива разошлась не на шутку. Салтыков шёл сзади и видел, как она верещала на всю улицу, отчаянно жестикулируя. "Неужели она и на меня так орать будет?" – промелькнуло в его голове, но мысль эту, появившуюся спонтанно, Салтыков поспешил отогнать от себя прочь.
– Так, Майкл, ты пока стой у подъезда, стереги коробки, – распорядился Салтыков, когда кавалькада дошла до своего дома, – А мы тем временем закажем грузовое такси.
Майкл покорно остался у подъезда мокнуть под дождём, а остальные, включая Салтыкова, пошли в сторону ближайшего РЭУ. Пока мать Оливы пыталась договориться о грузовике, Салтыков и Олива стояли под навесом крыльца.
– Ну вот, наконец-то мы одни, – Салтыков обнял Оливу и поцеловал в губы. Она высвободилась от его рук, метнула глаза на стеклянные двери.
– Щас же мать увидит…
– Ну и пускай, – он продолжал обнимать её даже когда мать Оливы появилась на пороге, – Я буду просить у вас руки вашей дочери, – сказал он, обращаясь к матери.
