– Как же, уснёшь тут с вами, вы тут бухтите мне под ухом, – проворчал Майкл.
– Всё-всё, мы не будем.
И тут все трое, как по команде, вырубились. Проснулись по будильнику в шесть утра.
На тумбочке стояла недопитая со вчерашнего дня бутылка коньяка. Салтыков проснулся и, вставая с постели, заохал:
– О, как башка болит… сцуко…
– Что ты там скрипишь, как несмазанная телега?! – сонно заворчала Олива, – Сто раз тебе говорила: не пей коньяк! Ну как об стенку горох! Как ты мог забыть в Питере свои мыльно-рыльные принадлежности? О чём ты думал? Нет, тебе говори-не говори – что в лоб, что по лбу!
Майкл уже со вчерашнего дня собрал свою сумку, и теперь организованно сидел на своей постели, ожидая остальных, а Салтыков бегал по комнате в поисках трусов.
– Майкл! У тебя есть чистые носки?
– Есть, только грязные, – ответил Майкл.
– Вот так всегда, – Олива продолжала бурчать, – Покидаешь всё, как попало, а потом бегаешь, ищешь в своём бардаке. Никакой дисциплины, короче говоря, дальше некуда…
– Ах да, вот они, мои трусы, – обрадовался Салтыков.
Наконец, вещи были уложены, и друзья покинули гостиничный номер. Слава Богу, никто их не задержал. Ещё два часа прокониёбились на вокзале, а потом пошли сажать на поезд Салтыкова.
– Ну, пока, друг, – сказал он Майклу и подошёл к Оливе.
– Любимая моя…
– Ладно-ладно, долгие проводы, лишние слёзы. Через две недели я приеду в Архангельск.
И он вошёл в свой вагон, а Олива с Майклом остались одни.
– Что, Майкл, грустишь? – спросила его она.
– Да вот, с одной стороны, я рад, что побывал в Москве; но с другой…
– Хочешь, я Волковой смску напишу? – предложила Олива и черкнула ей смс. Ответ не заставил себя долго ждать.
"Обними от меня Майкла! – Настя".
И Майкл весь аж просиял от радости…
"Да, я рад что побывал в Москве, – думал Майкл, уже лёжа на своей полке в поезде по дороге в Питер, – Столько приключений у меня ещё никогда в жизни не было…
Интересная ситуация у Оливы с Андреем, надеюсь, всё у них разрешится благополучно…" А колёса стучали и везли его всё дальше, усыпляя постепенно его мысли.
"Что ещё? – думал он, уже засыпая, – Да, Настя… Вроде подруга Оливы, а так не похожа на неё! И из головы она у меня не выходит…" Майкл вспомнил, как лежал с Настей на постели у Оливы, и явственно, как тогда, почувствовал едва уловимый запах её духов и прикосновение к своей щеке шелковистых прядей её белокурых волос.
"Кажется, я в неё влюбился…" – промелькнула мысль в его голове и вскоре оборвалась сном.
– Димас! – Салтыков ногой отворил двери гостиной и, не снимая грязных ботинок, шагнул прямо на ковёр, – Димас, будешь свидетелем на моей свадьбе?
Дима недоуменно переглянулся с Саней и, застыв от неожиданности с книгой в руках посреди комнаты, вопросительно посмотрел на Салтыкова.
– Так будешь или нет? – Салтыков повторил вопрос, – Я женюсь на Оливе.
Дима, не отошедший ещё от шока, фыркнул от смеха и упал в кресло.
– С-салтыков, у тебя это… голова не болит, нет? Тебе воды, может, принести?
– О Димас! – Салтыков в волнении забегал по комнате, – Ты сидишь тут взаперти как хорёк и ничего не знаешь! Зря ты с нами не поехал! Это… это просто невероятно!
– Салтыкоов! – Дима аж поморщился, глядя на него, – Ну куда ты на ковёр в грязных ботинках?! Песку опять натаскал! Я тебя языком заставлю вылизывать то, что ты наследил!
– Ну что ты за человек такой, а, Негодяев? Я ему о высоком, а он мне ботинками грязными тычет… Вот не буду тебе ничего рассказывать!
– Ну ладно, ладно, – махнул рукой Негодяев, – Только ботинки сними.
Салтыков вернулся в коридор, снял там ботинки и опять ворвался в гостиную.
– О Димас, дай мне чем-нибудь по башке, я сошёл с ума! Ты бы видел её, какая она…
Стерва, настоящая стерва, Димас! А глаза, глаза! Я чуть не умер за эти глаза…
Где там Сумятиной взяться!
Салтыков бегал по комнате, похудевший, с лихорадочным блеском в глазах, и отчаянно жестикулировал. Дима, склонив набок голову, слушал его и, изредка переглядываясь с братом Саней, закрывал рот рукой, пряча улыбку.
Когда Салтыков, наконец, ушёл, Дима, закрыв за ним дверь, вернулся к Сане, который лежал в гостиной с ноутбуком.
– Ну, что ты думаешь по этому поводу?
Саня оторвался от ноутбука и вопросительно посмотрел на брата.
– Тебя моё мнение интересует или вообще?
– И твоё, и вообще.
– Не знаю… В принципе, конечно, я эту девушку видел, и нельзя не согласиться с тем, что она по-своему привлекательна. Il y a chose de si charmant dans les eyeux de la sauvagesse, – добавил он по-французски.
Дима прошёлся по комнате к окну, поправил гардины и, трогая фикус, произнёс:
– Отчего это вы все видите в ней что-то особенное, а я не вижу? Ладно, оставим Оливу – как тебе Салтыков?
– Вот насчёт Салтыкова я не уверен, – произнёс Саня, – У него, как ты знаешь, эти увлечения вспыхивают постоянно, и он от каждой второй теряет голову. Честно говоря, я удивился, что он на сей раз увлёкся настолько, что собрался жениться…
Но, знаешь, мне почему-то кажется, что он на ней не женится.
– Почему так думаешь? – спросил Дима.
– Так… не женится, и всё тут. Вот увидишь. Оливу только жалко.
