– Что ты хочешь увидеть в лесу? – Дэнни рылся в своём рюкзаке. – Диких зверей?
– Там кто-то есть!
– Ты не знаешь, медведи умеют плавать? – смотрел он на реку.
– Умеют, – настраивала она линзы.
– Отлично…
Эбигейл показалось, будто в этом лесу кто-то был, ей показалось…
– Боже! – вскрикнула она в ту же секунду.
– Что?
– Там, в лесу и за лесом. Ты видишь долину?
– Не вижу, бинокль-то у тебя!
– Там люди, много людей!
– Дай посмотреть…
– У них поселение в этих краях!
– Не может этого быть! – Дэнни припал к биноклю. – Матерь Божья!
Люди жили в долине за лесом, люди жили в лесу, в каких-то домах, походивших на хижины, готовили пищу, играли с детьми.
– Почему они не вышли на нас?
– Может, решили, что всё? Конец света и никого не осталось?
Эбигейл отбежала подальше, так, чтобы лес не закрывал обзор. Перед ней распахнулся простор, огромные поля, целый город. С деревянными домишками, похожими на кукольные, но это были настоящие дома! В них жили люди, здесь была целая жизнь.
– Эй! – крикнула она, но её никто не услышал.
– Они слишком далеко, – сказал Даниэль.
– Боже, это же лесная долина, поселение, целая жизнь! Может, они из того городка?
Из трубы опять хлынул шумный поток, впадая в бурлящую реку, продолжая всё тот же круговорот, привычную миру цикличность.
Даниэль посмотрел на хмурое небо.
– Нам пора возвращаться домой.
– Ты хоть представляешь, сколько может быть таких поселений?
Эбигейл не замолкала ни на минуту. Она говорила всю дорогу, пока они шли до пикапа, пока очищали его от мокрого пепла, пока Даниэль доливал в бак бензин.
И вот сейчас, когда ночь погрузила во тьму очередной заброшенный город, мимо которого они проезжали, она все ещё говорила о том, как была права.
Он слушал её поутру, за обедом и перед сном.
Она пыталась несколько раз дозвониться отцу, но, не найдя связи, только хитро улыбалась.
– Не буду ему звонить, – сказала она после сотой попытки, – расскажу всё потом, как приедем. Представляю его лицо, – засмеялась она, – а ты представляешь?
Даниэль представлял лицо своего отца. Эта находка придаст ему ещё больше одурманенной веры, пустая надежда хуже отсутствия всяких надежд.
Сегодня был четвёртый день, машина на обратном пути барахлила, и ехали они медленнее, чем обычно. Эбигейл была за рулём, они менялись каждые восемь часов.
– Хочешь, я поведу? – предложил Даниэль.
– Тридцать километров осталось, почти уже всё.
– Ты полчаса назад отключилась.
– Неправда! Я просто закрыла глаза.
– И мы чуть не съехали с трассы.
– Какая разница, здесь всё равно никого.
– Мне не хочется перевернуться…
– Включи что-нибудь повеселее, этот твой унылый джаз гонит в сон.
– Джаз очень бодрит, – он стал переключать приёмник.
Радиостанций было немного, но и поймать их нужно было тоже суметь, редко что могло охватить больше тридцати километров.
Шуршание в слабом сигнале.
– Переключай, должно же что-то поймать.
Дэнни щёлкал стёртыми кнопками, щёлк, щёлк, щёлк, пока не наткнулся на бодрый голос…
–
– О, нашёл!
– Чарт – это хорошо, – зевнула Эби, – там хотя бы нет дурацкого джаза.
– На втором месте – группа «Бенд» и их песня «Ночной рок», за неё было отдано более трёхсот голосов.
– Что за песня? – переспросила Эбигейл.
– Я даже группы такой не знаю, – прислушался Даниэль.
–
В динамике заиграла незнакомая группа.
– Кто не спит? – переспросила Эбигейл.
– Какой-то Мэйленд.
– Мэйленд, – повторила она. – У нас есть такой район?
– Вроде бы нет.
В динамике раздался грохот басов скрипучей электрогитары.
– Ну, джаз же получше рока, – закрыл одно ухо Даниэль, – боже, после таких песен не заснуть…
– Мэйленд! – вскрикнула Эбигейл и нажала на тормоза.
Дэнни ударился грудью о бардачок, а потом затылком о кресло.
– Да чтоб тебя, Эби! Ты с ума сошла!
– Это соседний город! – кричала она, оглушая его радостным визгом. – Это он!
– Этот город давно уже мёртв.
– Откуда тогда этот сигнал? – Она трясла дрожащим пальцем у кричащего роком динамика. – А? Откуда сигнал?
– Не знаю, блин, Эби, из прошлого? Я домой хочу, честное слово!
– Поедем туда, сейчас!
– У нас бензин на нуле! Я никуда не поеду!
У Эбигейл затрещало в кармане.
Она взяла телефон.
– Да, пап, нет, я тебя предупреждала, нет… Не кричи. Я говорила, что уеду, я хотела… – Она замолчала, слёзы заблестели в глазах. – Хорошо, мы уже едем, двадцать пять километров осталось. Буду через полчаса.
– Слава богу! – откинулся на спинку сиденья Дэнни, посмотрев на свой телефон – ни одного звонка.
– Повезло тебе с отцом, – насупилась Эби.
– Повезло, – вздохнул он.
До города добирались молча. Радио замолкло через пять минут так же внезапно, как и включилось, и, как они ни пытались поймать сигнал, в эфире мелькали только знакомые частоты их научного городка.
«Мэйленд, – крутилось у неё в голове, – Мэйленд – всё ещё мёртвый город? Но откуда вещала эта радиостанция?»
– Там кто-то есть, да? В этом Мэйленде? – повернулась она к Даниэлю.
– Теперь ты со мной разговариваешь?
– Ты ещё не перестал бурчать?
