– Чему ты радуешься?
– Знаете, мистер Хольцман. – Она запнулась и начала снова: – Знаете, Альберт, почему люди не делают то, чего на самом деле хотят?
– Не знаю, – смотрел он на свою ассистентку, так и не понимая, к чему она клонит.
– Они боятся будущего, – сказала Элиз.
– Будущего?
– Да, они боятся того, что за всё придётся платить.
– Интересно…
– Но если будущего не будет, – наклонилась она к нему ближе, перейдя на какой-то не свойственный ей до того странный шёпот, – то и бояться нечего.
Хольцман тяжело вздохнул и больше ничему не сопротивлялся.
Элиз отвлекла его от страшных мыслей лишь на каких-то двадцать минут, а потом ещё на пятнадцать, но больше это ему не помогало, и каждый следующий раз он так и думал о вулканах и о чёртовой университетской бюрократии, которая если и будет спасать этот мир, то от себя же самой.
– Прошло уже больше суток, – Хольцман лежал в постели и смотрел в потолок, – а со мной так никто и не связался.
– Может, ещё позвонят? – поглаживала его Элиз.
– Может, – сказал он и выключил свет.
– После шоу мне позвонил один человек, очень богатый человек, я понял это потом. Он спросил, всё ли так серьёзно и что, чёрт возьми, будет с его активами, если всё случится, как я сказал. Я сказал, что, вероятнее всего, его активов уже не будет, потому как не будет уже никого. Он спросил, нельзя ли что-то сделать, построить новый мир, например, и переселиться туда. Я сказал, что можно, и даже на нашей земле. И тогда тот, кто мне в этом поможет, сможет править всем. Было одно место, самое безопасное из всех возможных, там-то мы и построили Город Будущего.
– Мы?
– Естественно, вы же не думаете, что я всё сделал один.
– Итак, – напротив Хольцмана сидел богатого вида человек и перебирал в руке что-то похожее на чётки, похоже, они были из золота, похоже, на них были бриллианты, – вы полагаете, что может быть взрыв? – переспросил он.
– Я не полагаю. Я знаю, что он точно будет, вопрос только когда.
Этим вопросом, как оказалось позже, задавался не только Хольцман, несколько учёных со всего мира с разницей в несколько дней связались с ним после шоу. Он, конечно, ждал звонка от кого-нибудь из правительства, но то ли они не смотрели шоу с лобстером, то ли приняли его за очередного идиота, ходящего по таким шоу.
Через два месяца состоялась первая экспедиция, Хольцман приехал после неё гораздо спокойнее, чем был, когда уезжал. По его расчётам, на постройку нового мира у них было несколько лет. Несколько лет, чтобы построить безопасное место для жизни и подумать, как переместить туда людей.
Вот только каких людей?
– Я разослала приглашения всем учёным, контакты которых вы мне передали, – зашла Элиз в новый кабинет профессора.
Теперь он был в паре тысяч километров от его прошлого кабинета, в паре лет от той прошлой, университетской жизни. За окнами простирались высотные дома, горизонт рассекали белые лопасти ветряных электростанций, на крышах домов – солнечные батареи питали энергией весь городок.
– И кто-нибудь ответил? – обернулся профессор.
– Да, почти все.
– Значит, скоро они приедут.
– Как вы и просили, через три недели.
Профессор ещё долго смотрел в залитую солнцем даль, сколько ему ещё смотреть на это солнце, как долго оно будет их греть, как много людей смогут жить под его лучами и удастся ли им хоть кого-то спасти?
– Элиз, – повернулся он к ней. – Мне надо, чтобы ты оказала мне одну услугу.
– Конечно, Альберт.
Он на мгновение остолбенел. Ему не нравилось, когда она называла его по имени. Будто переступала черту, переходя на сторону личного, никто не мог быть на той стороне, даже тот, кто с ним спал. Стоит только позволить кому-то подойти так близко, и ты не заметишь, как перестанешь править самим собой.
Элиз поняла, что сглупила, и тут же сдала назад.
– Конечно, профессор.
Хольцман с натяжкой, но улыбнулся. Она знала своё место, и это было хорошо.
– Послушай, Элиз, никто не знает, чего нам ждать. Никто не скажет, сможем ли мы выжить…
– Если я могу чем-то помочь…
– Можешь, – он взял её крепко за плечи и сжал их так сильно, как не сжимал никогда. – Помоги мне, Элиз.
Тёплый свет осеннего солнца уже не слепил глаза. Он ничем не отличался от того, что Аманда видела каждое утро, выглядывая из окна своего дома, когда ещё жизнь была прежней, а Эбигейл была с ней. Солнце везде одинаковое, в любом из кошмаров, холодное или теплое, но все же дающее свет.
Но вот что явил этот свет…
Аманда не могла сдвинуться с места, не могла отвести глаза. Она ожидала всего, что угодно – кладбища радиоактивных отходов, заброшенного города, секретного пункта, обнесённого колючей проволокой, но не этого…
Пустынные улицы, высокие дома из зеркал и стекла, в которых отражалось спокойное небо, на крышах зданий – большие панели. Солнечные батареи, поняла она.
На дорогах – маленькие роботы – доставщики еды. И никакой больше жизни.
Может, они ещё не проснулись?
–
