– Там что-то шевелится в ветках, – сказал мужской голос, – пойду посмотрю.
Шаги подступали ближе, ветки ломались под ними, чужое дыхание утяжелялось с каждой секундой, приближаясь к ней. Эбигейл вырвалась из укрытия, оцарапав колючими ветками шею и всё лицо, и ринулась наутек.
– Стой, буду стрелять!
Громкие выстрелы подняли с деревьев стаю встревоженных птиц, вороны взметнулись в небо, заслоняя своей круговертью последний просвет меж верхушек ветвей.
– Стой! – крикнули снова.
Ещё один выстрел.
Она споткнулась о корни и, упав со всего размаху на торчащий из-под земли камень, покатилась куда-то вниз.
Эбигейл открыла глаза.
Она лежала в каком-то овраге. Голова разрывалась от боли. Что-то прилипло к лицу. Это застывшая кровь.
Как же болело всё тело, как же кружился весь лес.
– Где она? – послышался издали голос, словно эхом доносясь до неё.
– Откуда я знаю, была где-то здесь.
– Уже час как ищем. Как ты мог её упустить?
– Да она как под землю провалилась. Чёрт возьми, – раздался электронный сигнал.
– Что там опять?
– Срочный вызов.
– Может, она вообще убежала…
Лес поплыл, будто пьяный, голоса уходили всё дальше, растворяясь в вечернем шуме разволнованных ветром ветвей. Эбигейл пыталась держаться, но у неё не получалось. То и дело закрывались глаза, упорно клоня её в сон.
– Ваша секретарша была первой испытуемой? – взглянул сержант на профессора, записывая что-то в блокнот.
– Да, – кивнул Хольцман, – мы достали из неё два эмбриона.
Сержант поморщился.
– Она была под наркозом, – ответил профессор.
– Это меняет дело, – вздохнул сержант. – А почему только два?
– После третьей процедуры она умерла, и эмбрион тоже умер.
Сержант поднял на Хольцмана полные осуждения глаза.
– Любой опыт полон ошибок, сержант. Разве вы ненароком не убивали никого?
Полицейский смолчал.
– Но зато у нас было уже два растущих эмбриона, а перед медиками встала задача не допускать больше смертей.
– Значит, вы пригласили лучших учёных со всего мира?
– Да, это был научный симпозиум: выставки, лекции, дискуссии – всё, чем можно было привлечь умы.
– И когда же вы им сообщили свой настоящий план?
– На одном из вечеров в одном из банкетных залов я вышел на сцену…
– Рад вас приветствовать, господа! – Хольцман стоял на сцене с микрофоном в руках.
Голоса за столиками стихли.
Профессор смотрел на присутствующих, собираясь объявить о том, к чему так долго шёл.
– Я думаю, каждый из вас уже познакомился с нашим прекрасным городом, с инновационными разработками и огромными планами наших учёных. Кому-то могло показаться, что наш Город Будущего ничем не отличается от других подобных городов. В наше время почти в каждой развитой стране есть научные городки, и, я думаю, многие из вас были и в них. Вопрос лишь в том, что не каждый из этих городов останется на планете, так же, как и не каждая страна или материк, – профессор взял паузу. По залу пронёсся встревоженный шёпот.
– Да, к сожалению, данные, которые мы получаем из районов наибольшей вулканической активности, не утешают. Среди нас много геологов и вулканологов высших учёных степеней. Мы собираем очередную, но уже более масштабную экспедицию на Тихоокеанский вулканический пояс. Нам предстоит как можно скорее определить дату приближающейся катастрофы.
Шёпот усилился, Хольцман повысил тон.
– К сожалению, мы можем столкнуться с непоправимым, и нам надо успеть. Успеть спасти хоть что-то.
Профессор повернулся к собравшимся и указал на чёрный экран у себя за спиной.
– Всё это время, с тех самых пор, как мы узнали о надвигающейся катастрофе, меня терзала одна только мысль – как не допустить вымирания человеческой популяции. Что я могу сделать, чтобы это предотвратить?
Экран за ним просветлел.
– Хочу представить вам свою уникальную разработку, а точнее, изобретение наших лучших учёных – инновационный инкубатор по выращиванию эмбриона из оплодотворённой яйцеклетки. Могу вас заверить, что такие эксперименты мы уже успешно проводим, и на данный момент у нас имеется два жизнеспособных эмбриона, чьё развитие контролируется искусственно.
По залу разлились сначала несмелые, а потом громкие аплодисменты.
– Мы должны быть готовы ко всему, – продолжал Хольцман, – даже к самому плохому сценарию, и потому, если человечеству придёт конец, мы сможем вырастить новое, но и для этого нам нужны люди. Нам нужно спасти как можно больше людей!
Аплодисменты не утихали.
– Здесь среди нас присутствуют физики, химики, биологи, светила современной медицины, а также лучшие инженеры и программисты. Я предлагаю вам лучшие условия работы, чем кто бы то мог предложить. Но самое главное, я предлагаю вам остаться здесь и строить новую жизнь на Земле!
Вопросы посыпались один за другим, люди вставали с мест, подходили к сцене, перешёптывались друг с другом. Под конец бурных дискуссий Хольцман спустился в зал, и обсуждение приняло уже более неформальный характер.
