Вот только улицы, заполонённые людьми, отличались от безлюдных улиц – ей казалось, она помнила ту парковку возле магазина для рыболовов, но сколько бы она ни искала тот магазин, он будто бесследно исчез, как и её пикап. Конечно, его могли и угнать, или полицейские, отследив по камерам, нашли её авто и отправили на стоянку, или же она просто не могла найти то самое место, где оставила его вчера. В любом случае машины у неё не было, а чёртов план был. Этот полицейский, как и эта девочка, которая, как всем здесь казалось, была ею, имели одну еле заметную, но странную черту. Она увидела это в сержанте, и, скорее всего, заметит и в маленькой Эби, если подберётся поближе. Эти зомби моргали по алгоритму, не так, как обычный человек. Потому что они не были людьми! И сержант так моргал, а еще Эби увидела отражение лампы в его правом глазу – так отражает предметы только искусственный глаз. Потом пыталась заметить его дыхание, проследить, как ноздри вдыхают воздух, но он выскользнул из кабинета раньше, чем она присмотрелась к нему.
Все это она прокручивала в голове снова и снова, пока бродила меж улиц, заполненных людьми. Она всматривалась в лица, она пыталась отличить живые от ненастоящих, но все, кто ей попадались, были по-настоящему живы. Вот только дети… Дети отличались от взрослых – или ей уже мерещилось это? Нет, определённо они были другими, не похожими на других, людьми. Не было в них этого детского озорства, как и детского крика, недовольства, истерики… Они все были как один – спокойны и не по-детски серьёзны. Все как один.
Эбигейл бродила по городу в поисках хоть какой-то машины, и ей уже думалось, она не найдёт ничего, пока на обочине безлюдной дороги она не наткнулась на припаркованную одну. Машина как-то криво стояла, будто её бросили впопыхах, но самое главное – в ней не было никого. Ключи в замке зажигания, мотор включён, и хозяина нет. Или это была хозяйка? Взгляд Эбигейл упал на розовый освежитель воздуха, болтающийся на окне.
Она села в машину, подвинула кресло, настроила зеркала, пристегнулась…
– Приехали за машиной? – послышался старческий голос.
В окно просунулась голова старой подвыпившей женщины в цветастом наряде и шляпе, сдвинутой набекрень. От неё воняло табаком и спиртным.
– Ага, – робко сказала Эби, отодвинувшись от неё к двери.
– И эта тоже умерла, – осмотрела салон старуха. – Чёртов город чёртовых мертвецов. Здесь все умрут, если ещё не мертвы, – засмеялась она каким-то помешанным смехом, потом закашлялась и перестала.
Старуха походила на сумасшедшую: дикий взгляд, неопрятного вида одежда и такая же грязная шляпа, под которой, похоже, жила какая-то живность, отчего голова постоянно чесалась.
– Все мертвы? – переспросила Эбигейл.
– Да! – шептала старуха. – Они превращают всех в зомби или в мертвецов. Этот город зомби и мертвецов, женщину только что увезли в морг, – указала она на кресло, на котором сидела Эби. – Подруга твоя или просто тачку решила угнать?
Эбигейл оторопела.
– Да бери-бери, мне не жалко, – опять засмеялась старуха и ещё больше обдала её алкогольно-сигарным амбре. – Хотя знаешь ли что? – Сумасшедшая наклонилась к ней ближе и начала щебетать: – Из этого города ещё никто не выходил. А сторожат его зомби. Ко мне подходила парочка в форме, когда я не исчезла, как все.
– Не исчезли? – переспросила Эби.
– Они все исчезают на три месяца, а потом появляются снова. И не замечают совсем ничего. Будто это нормально, а это ненормально совсем. Вот ты замечаешь, когда они тебя забирают?
– Я не отсюда, – сказала Эбигейл.
– Вот и езжай, откуда пришла! – нахмурила старуха свои редкие брови. – Этот город засосёт тебя насмерть и не выпустит никогда.
Эбигейл слушала эту старуху и не знала, с чем ей бороться – со страхом или любопытством, разгорающимся внутри.
– Вы сказали, здесь полно зомби?
– Ага, – закивала та и быстро зачесала под шляпой, будто нашла кого. – Люди все исчезают, а всё это время по городу бродят ходячие мертвецы.
– Зомби, – повторила Эби.
Она знала, о чём говорила старуха, она знала, почему они не избавились от неё. Городские сумасшедшие не страшны, они безвредные. Им всё равно никто не поверит.
– Мне нужно ехать, – сказала Эби.
– Ага, – кивнула старуха и высунула вонючую голову из окна машины.
Эбигейл надавила на газ.
– Они не дадут тебе выйти, не дадут! – кричала старуха ей вслед, пока не скрылась из виду.
Эбигейл была за рулём «Фиата», чья хозяйка, наверное, умерла. Этот город замирал раз в квартал, жители исчезали, оставались лишь зомби, женщин находили мёртвыми, выхода из города нет – это всё, что она могла разузнать за сегодня.
Весь день она каталась по городу, который уже влился в обычную жизнь всех обычных городов, а к вечеру вернулась туда, куда не могла не вернуться – к дому женщины, так похожей на её мать. Теперь она не была уверена даже в ней. Что, если и она не являлась собой?
У Эбигейл был отвратительный план – она чувствовала себя маньяком, поджидающим свою жертву, человеком, которому в обычном мире не могло быть прощения, но это был не обычный мир.
