Времени, видимо, не достает всем. Вон к гимназии спешит закутанный в башлык человек. Это учитель французского языка Волков опять опаздывает на занятия. Хорошо, если он успеет прийти до начала совета, иначе директор доймет Волкова нравоучениями. А бранить надо не учителя французского, а других, например, латиниста Резанова стоит отругать за пьянство. От него, кажется, и сейчас попахивает вином. Не утерпев, Ершов говорит Резанову:
- Не понимаю, Петр Кузьмич, образованный человек, Горация переводите, а позволяете себе приходить на службу под хмельком..
- Я ничуть не пьян, - возражает Резанов. - Просто выпил утром рюмку мадеры как лекарство...
- Не упорствуй в грехе, Кузьмич. Покайся, любезный, - с улыбкой сказал сидевший рядом с Резановым отец Лев Иванитский.
- Я в винах разбираюсь: вы благоухаете не мадерой, а перцовкой. Дурной пример подаете юношеству. А коли выпили, то закусывайте не редькой, а мускатным орехом. Запах отшибает, - сказал инспектор.
- Я редьку с детства не употребляю, - обиделся латинист. - Меня напрасно в классах прозвали Редькой. Коли откровенно, то пришлось принять самую малость для опохмелки. Вчера был приглашен на ужин к купцу Сыромятникову. Я его детей прошлой зимой репетировал. Достойный человек, отказаться невозможно. Пошел. Стол, конечно, богатый. Напитков - пропасть. Как говорится, "всюду страсти роковые"...
- В нашем городе спиться - не задача, - вздохнул Ершов. - И все же рекомендую перед уроками воздерживаться.
- Бострем прикладывается чаще, - защищался Резанов. - У него от вина нос посинел. Детей на уроках бьет беспардонно. Хотя иного разгильдяя только оплеухой и утихомиришь...
Инспектор хотел ответить, но тут надзиратель Семашко ввел в кабинет гимназиста. "Господи, это же Митя Менделеев! Что он натворил?" забеспокоился Петр Павлович.
Вошел Качурин и, сев в кресло, заговорил:
- Господа, наши воспитанники ведут себя все более дурно. Этот молодой человек, - тут он указал пальцем на Митю, - только что ударил Амвросина, а на мои вопросы ответил дерзко. Менделеев и раньше имел замечания. В учебе не блещет, хотя и не глуп. Его надо наказать для острастки прочих грубиянов и драчунов.
В кабинете наступила тишина. Некоторые подумали: опять в гимназии будет порка... Эта мысль пришла в голову и Ершову. Он сказал:
- Разумеется, пускать в ход кулаки непозволительно. Дерзость заслуживает порицания. Но в чем причина ссоры? Не мешает побеседовать с другими мальчиками этого класса...
- Вы правы, Петр Павлович, - поддержал Ершова старший учитель законоведения Попов. - Следует разобраться. Если Менделеев виноват, мы накажем его соразмерно проступку...
- - Это не простая стычка, - продолжил директор. - Здесь случай особый. Нападению подвергся сын жандармского офицера. Захар отличается преданностью начальству, и за это его не любят. Менделеев должен быть строго наказан.
В Мите закипел гнев. Еще минута, и он бросился бы на директора. К счастью, его состояние понял Ершов и велел мальчику удалиться. Качурин не возражал. Когда гимназист вышел за дверь, отец Лев произнес:
- Ни к чему чаду слушать наш разговор. А по сути дела: не слишком ли часто сечем мы детей? Не полезнее ли увещевать заблудших?
- Вам, батюшка, положено быть добрым, а мне - требовательным, ибо отвечаю за порядок и успеваемость я. А дисциплина в гимназии падает. Да и в городе неспокойно. Однако наша беседа затянулась. Поспешите в классы...
Учителя один за другим покинули директорский кабинет. После их ухода Евгений Михайлович некоторое время сидел задумавшись. Потом принялся сочинять письмо генерал - губернатору. Директор жаловался князю Горчакову на вольнодумство рядовых педагогов. "Я встречаю с их стороны сопротивление законным действиям, - сетовал Качурин. - Тревожная обстановка в Тобольске и крае обязывает меня поддерживать в гимназии строгую дисциплину, прибегая подчас даже к суровым наказаниям..."
Качурин не сомневался в своей правоте. Два дня назад он обедал у купца второй гильдии Шевырина. Среди приглашенных был и майор Петровский. Жандарм поначалу любезничал с дамами, развлекал обедающих анекдотами, затем играл в преферанс. Сел за карточный стол и Качурин, что позволял себе редко. Директор и майор составили пару, и им повезло. В перерыве они выпили коньяку и разговорились.
- Люблю званые обеды, - признался Петровский. - Отдыхаешь. А нам жандармам просто необходимо время от времени восстанавливать силы. Работа тяжелая. Особенно трудно стало в последние годы. В лесах зашевелились бандиты. Помните, три года назад они, возмутив сотни крестьян, подступили к самому Далматовскому монастырю? Власти тогда справились с этой сибирской Жакерией. Установилось, вроде, спокойствие. А сейчас опять наглеет смутьян. Слышали об убийстве Нефедьева? Я так и думал... У меня просьба, голубчик: если в гимназии будут болтать о некоем атамане Галкине, поставьте меня в известность. Ваши мальчики знают все на свете. А мы не пренебрегаем и молвой. В потоке ложных известий встречаются весьма любопытные. Обещайте мне помочь. Буду благодарен!
