- Весь в отца! - довольно воскликнул Серафим. - Мне пойти - раз плюнуть, хоть до самого займища, да косить надо: трава перестоялась. С версту провожу тебя, до покоса... От заломленной осинки брод начнется. Держи путь на высокую сосну. Прихвати дрючок и нащупывай брод...
Они вместе дошли до ручья, по берегу которого собирался косить Серафим, и простились.
Впереди расстилалось болото. Справа оно переходило в озеро, а слева вздымался лес. На мшистых кочках грела бока розовая, копившая сок клюква. Там и тут серели крупные подберезовики.
Из травы выпорхнула тетерка, метнулась в сторону и припала к земле. "От гнезда уводит", - догадался Фешка, но не стал искать птичий дом, торопился. Он прыгал с кочки на кочку, брел по мягкому мху, уже не ступая по холодной воде.
Покрупнел сосняк. По краю бора, у подножия деревьев, кустилась черника. Большинство ягод осыпалось, но Фешка насобирал две-три пригоршни, метнул в рот.
Вверху, в просвете между соснами, распластав крылья, парил орел, похоже, беркут. Снизу он казался птахой. У опрокинутой бурей ели мальчик остановился, засвистел в два пальца. Ему не отозвались. Тогда Фешка просигналил еще раз изо всех сил.
- Оглушишь, соловей-разбойник! - раздался ехидный голос.
Из ельника выбрался низкорослый мужик с клинообразной бороденкой. Был он простоволос, в поношенном армяке. За кушаком торчал топор. Растерявшийся поначалу Фешка перешел в наступление:
- Чего пугаешь, лешак?
- Не бойся, не обижу, - успокоил незнакомец. - Чего у тебя в торбе? Нет ли хлебца? А может и сало завалялось? С утра маковой росинки во рту не было.
Мужик хитро прищурился. У сына кузнеца отлегло от сердца:
- Хлеб я съел. Только корка осталась.
- Давай сюда корку, - сурово потребовал Фешку мужик, но потом смягчился и продолжил уже миролюбиво. - А ведь я тебя сразу признал. Ты приходил на заимку с Северьяном. Только имечко запамятовал...
- Феоктистом кличут, Фешей.
Они долго шли сквозь чащу чуть приметной тропой. Наконец, уперлись в высокий частокол, и Спиридон, так звали провожатого, постучал в дубовую калитку. Отворил ее хромой сторож, придержал собаку.
Путники вступили на широкий двор, посреди которого стояла добротная пятистенка. За ней - конюшня, хлев, банька. Возле избы две оседланные лошади подбирали губами с земли накошеную траву. На верхней ступеньке крыльца, сидя, спал паренек в красной выгоревшей на солнце рубахе. Возле него лежали уздечка, шило, иголка, моток дратвы. Видимо, перед тем, как уснуть, шорничал. В ногах парня свернулся в клубок лохматый песик.
Как только Спиридон и Фешка вступили на крыльцо, щенок затявкал, и спящий пробудился. Сделав вид, что бодрствовал, с притворной строгостью спросил:
- Откуда шлепаешь, Спиря? Что за хлопец с тобой?
- У брода его встречал. Кузнеца Северьяна из Тобольска сынок. К атаману, можно?
- Валяйте. Там сейчас обедают. А я уже... - и парень погладил округлившийся живот.
- Оно и видно. Караульный, а дрыхнешь - съязвил Спиридон и через сени прошел с Фешкой в горницу. Там за столом, накрытым белой холстиной, сидели пять человек. В красном углу мальчик увидел самого Галкина, плечистого мужика с властными чертами лица. На его правой щеке пролег глубокий шрам. Фешка сразу узнал атамана, хотя раньше видел его только раз.
Между тем, молодица в нарядном сарафане внесла в горницу сковороду с рыбой. Соблазняюще запахло жареным.
- Удружила, Маланья Егоровна, от и хариусов дождались! - оживились за столом. - Золото - баба!
- С такой хозяйкой не жизнь, а малина! - молвил Галкин.
Он окинул застолье взглядом, и стало тихо. Воспользовавшись паузой, Спиридон напомнил о своем присутствии:
- Тарас Федорович! Вот мальца привел, как велели...
- Вижу, - отозвался атаман. - Подойдите ближе. Знаю тебя, хлопче. Отца твоего, давно знаю. Какие вести принес?
Фешка взял со стола ножик и, сняв шапку, вспорол подкладку, извлек из-под нее скрученную бумажку, протянул Галкину. Тот прочел записку и помрачнел:
- Орлика нашего на базаре сцапали...
В горнице затихло, постукивали на стене ходики. Старший из мужиков, сивый и морщинистый, вздохнул:
- Все под Богом ходим. Предал кто-то Орлика...
- Умен ты, Петрович, - едко заметил Галкин. - Все тебе ведомо. Может, и имечко предателя назовешь?
- Придет час, и назову, - ответил старик - А пока ни на кого грешить не буду. Дознаюсь - не пощажу!
- Валяй. Чем быстрее, тем лучше, - разрешил Тарас Федорович. - Спиря и хлопец, садитесь к столу. Ешь, малый, и сказывай, чего тебе еще ведомо.
- Жизнь в городе обычная, - робко, но постепенно смелея, заговорил Фешка. - Прислали из Омска драгун. Одних в казарме кантонистов поселили, других по избам на постой развели. Арестантов из острога выводят под двойной охраной. Ночью по улицам гарнизонный караул ходит, на въезде в город рогатки устанавливают. Как солнышко сядет, люди ворота запирают, ставни тоже. Пристав Сякин кобеля купил цепного ростом с теленка. На Петропавловской, сказывают, купец умер с перепугу. Ему померещилось: тать ночью в окно лезет, а это черный котище был...
- Складно баешь, хлопец, - усмехнулся атаман. - Любо слушать...
