– Э-э… троим.
Карга щурит глаза.
– Это будет дорого, милочка. Ты уверена, что готова заплатить цену за исполнение такой просьбы?
Вот оно. Я знала, что она задаст этот вопрос, вопрос, которого я боялась, и все же меня удивляет быстрота, с которой я отвечаю.
– Да.
Мы смотрим друг на друга, и я вижу, что она тщательно взвешивает свои следующие слова:
– Хорошо, Грейс. Я обеспечу безопасный выход из Этериума в обмен на одну услугу. В один прекрасный день я попрошу тебя кое о чем, и ты не сможешь отказаться. Ты согласна?
– Нет! – одновременно восклицают все мои друзья. То есть все, кроме Хадсона, который выражается еще более определенно: – Нет, черт возьми, нет!
Но ее вопрос сформулирован просто. Готова ли я обменять свое будущее на будущее моих друзей, моих родных и на выживание самого Круга? На спасение Хадсона? И Джексона?
– Да, – отвечаю я, и на ее лице расцветает улыбка, – но у меня есть несколько условий.
– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Грейс.
Она произносит эти слова нарочито бесстрастно, и мне становится ясно – у меня есть нечто такое, что ей нужно. Очень нужно. Так что, возможно, я все-таки могу ставить условия…
Я пожимаю плечами.
– Что ж, вы можете отвергнуть мое предложение, и тогда мы уйдем и найдем другой способ.
Она опять буравит меня взглядом и затем говорит:
– Хорошо. Каковы твои условия?
– Я не стану делать ничего такого, что причинило бы вред моим друзьям, моим родным или вообще кому-то на этой чертовой планете, прямо или косвенно.
– Это точная формулировка твоих условий? – спрашивает она, и я несколько раз мысленно повторяю свои слова. Какую лазейку может использовать эта ведьма?
Мне ничего не приходит в голову, и я киваю.
– Да, мои условия именно таковы.
– Я их принимаю, – говорит Карга и подходит к корзине с цветами, которые она сорвала до нашего прибытия.
Несколько секунд она перебирает их, и от них исходит божественное благоухание. Я понятия не имею, что она ищет – и зачем, – но, когда она поворачивается, я вижу в ее руках пучок зеленых стеблей с ворохом мелких ярко-оранжевых цветков.
– Только это и приходит мне в голову, когда я думаю о том, как вы можете выбраться из этой тюрьмы, – говорит она. – Но цена будет высока. – И она выходит из комнаты.
– Э-э, не намек ли это на то, что она предлагает нам заплатить? – спрашивает Мэйси, роясь в своих карманах. – Потому что у меня, кажется, есть при себе двадцать баксов.
– Вряд ли она говорила о платеже такого рода, – замечает Хадсон.
– Тогда что же нам делать – оставаться тут и надеяться на лучшее? – спрашиваю я. – Или попытаться найти ее?
– Найти кого? – спрашивает Карга, войдя в другую дверь, противоположную той, через которую она вышла.
– Вас, – отвечаю я, но не добавляю: «кого же еще?»
Она моргает своими голубыми-преголубыми глазами.
– Но я уже здесь, моя дорогая Грейс. Зачем же меня искать?
Я понятия не имею, что на это ответить, и потому просто киваю и улыбаюсь.
– Да, вы правы.
Она уже срезала цветки со стеблей и положила их в воду.
– Они предназначены для тебя, – говорит она, протягивая мне миску.
– Спасибо, – отвечаю я, хотя мне невдомек, зачем она предлагает мне срезанные головки цветов – тем более во время беседы.
Но, когда я наклоняюсь, чтобы понюхать душистые цветы, она решительно хватает меня за плечо.
– На твоем месте я не стала бы их нюхать.
Я застываю, потому что, живя в мире сверхъестественных существ, я научилась тому, что, когда кто-то сильный говорит тебе не делать чего-то – особенно таким вот тоном, – то тебе действительно лучше этого не делать.
– Хорошо, – говорю я и поднимаю голову.
– Это ваточник туберозовый, – объясняет она, – единственное растение, на котором бабочки монархи откладывают свои яйца. Оно красивое и чудесно пахнет, но оно также ужасно ядовитое.
– А, понятно… Спасибо за подарок, – говорю я и отвожу в сторону руку, в которой держу миску.
Карга вздыхает.
– Это не подарок, дорогая. Это та лазейка, о которой толковал дракон. – Она смотрит на Флинта. – И, чтобы воспользоваться ею, надо всего-навсего умереть.
Я ставлю миску на ближайший стол. Я и так регулярно оказываюсь близка к смерти, так что мне нет нужды помогать ей, воспользовавшись этими цветами.
Карга только снисходительно улыбается, глядя на меня, хотя в глазах ее я вижу мрачную настороженность, которая совсем не вяжется с тем благоухающим видом, который она так старательно напускает на себя.
– От прикосновения к ним ты не умрешь, Грейс, – говорит она. – Для этого нужно их съесть.
– Давайте разберемся, – вступает в разговор Лука, – поскольку мне бы хотелось, чтобы мы поняли друг друга. Мои друзья говорят вам, что они не хотят сидеть в тюрьме – и уж точно не хотят гнить там за преступления, которых не совершали – и какой же выход предлагаете им вы? Самоубийство? – На его лице написан ужас.
