Он не двигается и даже не моргает. По правде говоря, мне кажется, что он меня даже не слышит. Как какой-то незнакомец.
– Ты так и будешь стоять, как рукожопый болван? – презрительно бросает Хадсон. – Или все-таки что-то сделаешь? У меня нет времени ждать, когда ты наконец перестанешь быть тряпкой.
– Хадсон, перестань, – кричу я, но уже поздно. У Джексона сносит крышу, и он, схватив Хадсона за горло, начинает душить его.
– Джексон! Джексон, нет! – Я хватаю его за руку, тяну назад, но он не двигается. Как и Хадсон, смотрящий с презрением. Я ожидаю, что сейчас он прекратит это, отцепит Джексона от себя, но он даже не пытается это сделать. Я не понимаю, в чем дело, пока до меня не доходит, что Джексон использует телекинез, чтобы прижимать его к стене. И тут мой страх превращается в ужас.
Если я это не прекращу, Джексон может убить Хадсона – опять.
– Пожалуйста. – Я втискиваюсь между ними, чтобы Джексон не мог игнорировать меня, затем хватаю его за руку, которой он прижимает Хадсона к стене. – Перестань, Джексон! – настойчиво повторяю я. – Не делай этого.
Глаза, которыми он смотрит на меня, черны как ночь и пусты, от их взгляда меня пробирает холод. Потому что это не мой Джексон. Даже в тот первый день он не выглядел таким, как сейчас.
Подошли остальные, они кричат на Джексона, пытаются оторвать его от Хадсона, но это не действует. Ничто не может подействовать на него.
Я будто сквозь туман слышу, как Мэйси зовет дядю Финна, но если я не предприму чего-то прямо сейчас, все будет кончено еще до того, как он явится сюда. Хадсон, конечно, мог бы использовать свою силу, чтобы обрушить потолок, но он не станет этого делать. Ведь здесь находятся наши друзья, здесь нахожусь я.
Значит, я должна найти способ прекратить это, вывести Джексона из этого наваждения и достучаться до того, прежнего Джексона, который, как я надеюсь, все еще где-то здесь.
Я делаю глубокий вдох, чтобы не дать панике овладеть собой, медленно выдыхаю и касаюсь ладонями его щек.
– Джексон, – шепчу я, – посмотри на меня.
Несколько невыносимо долгих секунд он отказывается взглянуть на меня, но затем этот его пустой взгляд встречается с моим, и я едва не вскрикиваю, боясь, что уже слишком поздно.
Но он где-то здесь, я знаю, что он где-то здесь. Мне просто надо его отыскать.
– Я с тобой, Джексон, – тихо говорю я. – Я здесь, рядом и никуда не уйду. Что бы с тобой ни происходило, клянусь, я с тобой.
Он начинает трястись.
– Грейс, – шепчет он, и сейчас у него такой потерянный вид, что у меня разрывается сердце. – Что-то не так. Что-то…
– Я знаю. – Весь вестибюль начинает трястись. Со стен падают предметы, по камням идут трещины, и я чувствую, что тело Хадсона за моей спиной начинает обмякать.
У нас кончается время, я это чувствую. Паника грызет меня, как бешеный зверь, но я упорно сопротивляюсь, не поддаюсь. Потому что если я поддамся ей, всему конец. И что мне тогда делать? Что делать нам всем?
На секунду, всего лишь на секунду я отрываю взгляд от него, гляжу в открытый дверной проем… и вижу сполохи северного сияния, пляшущие на небе. Это наводит меня на мысль. Надеюсь, это сработает – потому что это мой последний шанс.
– На небе северное сияние, Джексон. Вон там.
Наши друзья изумленно восклицают, словно не веря своим ушам. Но я готова рискнуть всем, потому что верю – тот Джексон, которого я любила, все еще где-то здесь.
– Ты помнишь тот вечер? – шепчу я. – Я так нервничала, но ты просто взял меня за руку и снял с края того парапета.
Он трясется еще сильнее, и весь вестибюль ходит ходуном. Но теперь я знаю – он точно здесь, он пытается вернуться к нам, отыскать дорогу назад.
– Ты танцевал со мной по небу, ты помнишь? Мы парили несколько часов. Я замерзла, но мне не хотелось возвращаться в тепло. Не хотелось упустить ни секунды нашего танца в небесах.
– Грейс. – В его шепоте звучит отчаяние, но когда он наконец-то фокусируется на мне, этого оказывается довольно. На секунду его телекинез ослабевает, и Хадсон наносит удар.
Джексон, взревев, ударяется о стену возле открытых дверей, ударяется с такой силой, что на вековых камнях остается вмятина от его тела. Он оправляется куда быстрее, чем я могла себе представить, и снова пытается атаковать Хадсона. Но Хадсон уже стоит в середине вестибюля, восстанавливая дыхание, и по выражению его лица видно, что с него довольно.
Джексон пытается ударить его, но он уворачивается, а когда Джексон опять пытается пустить в ход свой телекинез, рычит:
– Только посмей! – Секунда – и мрамор под ногами Джексона взрывается, и он проваливается в двухфутовую дыру.
Нет, нет, этого нельзя допустить.
Одним ловким движением Джексон выскакивает из ямы и снова нацеливается на Хадсона. Но тот отвечает тем же, его терпение давно иссякло, и я боюсь, что они поубивают друг друга, если не предпринять что-нибудь прямо сейчас.
Должно быть, я не одна такая, поскольку Мекай, Лука, Иден и Флинт набрасываются на Джексона, пока я бросаюсь на Хадсона.
– Прекрати! – рычу я, и он застывает, широко раскрыв глаза.
