– Хорошо, но не могли бы вы хотя бы сказать мне…
– Закройте рот.
Я быстро закрываю рот, и, похоже, как раз вовремя, потому что откуда ни возьмись поднимается сильнейший ветер. Он хлещет и толкает меня со всех сторон, так что становится почти невозможно следовать ее командам «стоять смирно».
Затем, когда мне уже начинает казаться, что этот ветер вот-вот собьет меня с ног, он вдруг стихает, и ему на смену приходит огонь.
– Не сходите с косого крестика, – командует женщина.
Я делаю, как она говорит, и не схожу с черного косого креста на полу, пока вокруг бушует бездымное пламя. Я еще никогда не видела подобного огня – он так жарок, что его языки становятся голубыми, и я понимаю – одно неверное движение, и они испепелят меня.
Огонь все горит и горит, пока я не начинаю бояться, как бы меня не обжег его жар. Но он вдруг исчезает.
– Идите за мной! – приказывает она, и я иду на подгибающихся ногах.
Мне хочется спросить, что это было, но, если честно, мне страшно задать этот вопрос. Ведь всякий раз, когда я открываю рот, случается что-то плохое.
На следующей остановке мне приходится переодеться из красивого сарафана, который я надела на выпускную церемонию, в черную тюремную робу, которую мне придется носить, пока я не выберусь отсюда. Женщина забирает мой телефон и серьги и кладет их в пакет вместе с сарафаном.
Я жду, что она заберет и мое обетное кольцо, и чувствую стеснение в груди. Но она только поворачивается ко мне и спрашивает:
– Вы хотите оставить это кольцо?
Я знаю, что мне не полагается задавать вопросы, но этот вопрос вырывается у меня сам собой:
– Значит, я могу оставить это кольцо? Но разве я не должна снять все украшения?
Она смотрит на меня, и мне начинает казаться, что она не ответит, но тут она говорит:
– Мы делаем исключение для обетных колец, чтобы тюрьма не становилась способом избавиться от собственных обещаний. Этериум – это не способ сбежать от обязательств.
Мое сердце часто бухает в груди, пока я смотрю на кольцо, вертя его на пальце. Я до сих пор не знаю, что Хадсон мне пообещал. Хочу ли я потребовать от него исполнения обещания? А как же насчет того времени, когда мы сбежим отсюда и я вернусь к Джексону? Разве тогда будет честно требовать от Хадсона, чтобы он исполнил свое обещание?
Я все верчу и верчу кольцо.
– Решайте быстрее, мисс Фостер.
Я делаю глубокий вдох, сжимаю кольцо… и не могу этого сделать. Если я сниму его сейчас, это будет равносильно тому, чтобы отказаться от Хадсона. От того, что есть между нами. Я знаю, что рано или поздно мне придется это сделать, чтобы спасти Джексона, но я не могу сделать это сегодня. Я еще не готова его потерять.
– Я оставлю его.
Мы делаем еще две остановки, каждая из которых по-своему так же страшна, как первая, пока она не заводит меня в еще один темный коридор. Он длиннее остальных, и я начинаю надеяться, что все процедуры приема уже позади, но тут она вводит меня в еще одну комнату.
У меня екает сердце от страха перед тем, что может меня ждать.
Оказывается, это связано с оформлением, потому что в комнате полно рабочих столов и картотечных шкафов. Наверное, это должно успокоить меня, ведь так выглядит любое официальное учреждение, и, возможно, я бы успокоилась, но все это помещение похоже на декорацию к фильму ужасов… а существа, сидящие за столами, наводят еще большую жуть.
Восемь рабочих столов поставлены в два ряда. Ноутбуки и держатели для папок должны бы придавать этому месту заурядный вид, но черные стулья с заостренными спинками выглядят как части ночного кошмара… как и здешние существа.
Я никогда еще не видела таких страшных созданий. Может быть, это зомби? – думаю я, глядя на их серую полупрозрачную кожу, на их желтые глаза. Или они есть что-то более жуткое?
У них впалые щеки, длинные седые волосы, которые кажутся сальными, а пальцы кончаются двухдюймовыми, острыми как бритва когтями, зловеще стучащими по клавишам ноутбуков.
– Садитесь, – слышится шелестящий шепот, хотя я не могу понять, откуда он донесся. Женщина командует:
– Идите к первому столу справа. Это последний этап.
– Последний этап чего? – спрашиваю я, надеясь немного оттянуть время. Все внутри меня восстает при мысли о том, что мне придется сесть перед одной из этих тварей, кем бы они ни были.
– Приема, – отвечает она, прищурив глаза, и это первый вопрос, на который она дала ответ после вопроса об обетном кольце. Судя по ее виду, он станет последним.
Когда я не двигаюсь с места, она подходит и приказывает мне пошевеливаться, на сей раз предостерегающе высовывая язык. Я едва удерживаюсь от крика, когда вижу, что он у нее раздвоенный… и черный.
Я иду к указанному столу, не зная, что хуже – похожий на мертвеца малый за столом или эта дама-змея. Мне очень страшно.
Не успеваю я дойти до стола, как дверь открывается и входит Хадсон в сопровождении мужчины в черном костюме и темных очках, очень похожего на мою провожатую.
– Грейс! – говорит он, и в его голосе звучит несказанное облегчение.
